Фасады зданий украшены иллюминацией, а витрины магазинов — наклейками с новогодними скидками. На них, как пчелы, слетаются те, кто еще успевает запрыгнуть в последний вагон, чтобы закупиться подарками или продуктами.
Сама я ни о том, ни о другом не позаботилась. В этом году праздник подкрался стремительно, последние дни и вовсе пролетели как в тумане. У меня не было грандиозных планов на Новый год, обдумать их сейчас я не в состоянии.
Такси доставляет прямо ко входу в аптеку. Дверь, которую дергаю на себя, украшена еловым венком и разноцветной мишурой.
О том, что я вошла, полупустому помещению сообщает колокольчик. Внутри действительно никого нет, кроме одного единственного посетителя, и этот посетитель Капустин.
Смотрю на него, не скрывая удивления. Сам он удивленным не выглядит.
На Даниле дутая куртка чуть ниже колена и обтягивающая голову черная шапка. Не знаю в курсе ли он, что сегодня ночью я была гостьей в его доме, но, если и в курсе, ничего не имеет против.
— Привет, Агуша.
Как дела? — приветствует, как только меня видит.
— Отлично… — подхожу к окошку кассы. — Доброе утро.
В окне вижу смурное лицо Тани, а в руках Данилы пачку презервативов.
— У тебя все? — бормочет Капустина, обращаясь к своему покупателю.
— А есть другой вкус? — интересуется он деловым тоном, крутя в пальцах классическую упаковку.
— Какой тебе нужен?
— Что-нибудь ягодное или фруктовое. И, если можно, ребристые.
Боже…
На лице Тани не дергается ни один мускул, когда щелкает компьютерной мышкой, глядя в монитор.
Спустя минуту сухо сообщает:
— Ребристые с клубничным вкусом.
— Подойдет.
— Какой тебе размер?
— Икс эль, — сообщает наш перспективный чиновник.
Я закусываю губу, чтобы не издать ни звука, Таня же громко фыркает.
Ее шаги за стеклом витрины звучат резко. Хлопают створки каких-то ящиков, после чего подруга возвращается к окошку и проталкивает в него оговоренную пачку.
— Надеюсь, не слетят, — замечает наигранно вежливо. — Что-нибудь еще?
На щеках моей подруги цветут красные пятна, когда Капустин с дьявольской ухмылкой отвечает:
— Да.
Есть такие же, но в большой упаковке?
— Ты себе льстишь. Тебе уже не девятнадцать, — просовывает Таня в окошко терминал для оплаты.
Расплатившись, Данила размашистой походкой направляется к двери. Мы провожаем его в тишине. Молча слушаем шаги по кафельному полу, которые обрываются звоном колокольчика и хлопком двери, после этого я поворачиваюсь к подруге и выгибаю брови.
