И сейчас, глядя на Марусю, я думаю о том, какая комната в моем доме лучше всего подойдет для маленькой девочки. Чтобы прийти к этой мысли мне было достаточно понять — я не хочу улетать домой один.
Я готов сделать что угодно, лишь бы они полетели со мной. Обе. Аглая и ее дочь, которая… могла бы быть моей…
Эта мысль пришла в голову в тот момент, когда увидел их там, в Ледовом дворце. Об этом я думал всю ночь, в уме ведя примерные подсчеты, которые оказались не в мою пользу.
Я знаю, что моей Маруся быть не может, и меня морозит изнутри от того, что я не могу ничего изменить.
Ни свой выбор, ни его последствия. Но эти последствия явно не ошибка, а продолжение Аглаи Баум. Моей Баум.
Маленькие пальцы снова поправляют волосы…
— Где твоя… — запнувшись, пытаюсь вспомнить нужное слово, но не выходит. — Штука для волос? — кручу пальцем в районе своего уха.
— Шапка? — смотрит на меня вопросительно.
— Нет, та, чтобы волосы завязывать…
Перебираю в голове английские слова, пытаясь найти им русские аналоги.
— Резинка! — хохочет Маруся. — Не хочу, — задирает подбородок и проводит ладошкой по длине волос. — Мама говорит, у меня красивые волосы.
— Мама говорит правду, — киваю. — Но давай все-таки их соберем?
С учетом того, что последние десять минут она провела стоя вверх тормашками на диване, “резинка” должна быть где-то там. Подойдя к дивану, поднимаю подушки и шарю под ними, проверяя стык между спинкой и сиденьем.
— Марк! — звонкий голос Маруси заставляет обратить на нее внимание. — Вот тут игрушки не хватает! — тычет пальцем в ветку искусственной ели, а следом разворачивает очередную конфету и отправляет в рот.
Обмотанная гирляндой в три слоя елка помимо этого украшена конфетными фантиками, откуда они берутся, думаю, объяснять не нужно. Рот Маруси испачкан шоколадом, и я чувствую, что получу огромных пиздюлей.
Ее резинка ожидаемо под подушками. Вручив штуку Марусе, возвращаюсь к гирляндам, для которых притащил из гаража дополнительный сетевой фильтр.
— Можешь завязать? — возвращает мне резинку.
Черт…
Мягкие девчачьи волосы проскальзывают между пальцев, и я, жесть как, боюсь сделать ей больно. Она дико маленькая и хрупкая, моя ладонь могла бы полностью обхватить ее голову, и мне приходится всерьез рассчитывать силы, чтобы не оставить ее без волос, которыми она так гордится.
Кое-как собрав непослушные пряди в хвост, затягиваю на них резинку.
— Спасибо, — Маруся вскакивает на ноги и несется к окну. — Снег пошел, — сообщает.
