Долгожданный любовник

Который пришел бы в действие от любой «выдающейся идеи», касательно этой женщины, его эффект был бы абсолютным убеждением, что собственная смерть человека была бы быстра и неизбежна, вздумай он выполнить задуманное.

То был самый лучший вид когнитивно поведенческой терапии.

Стопроцентный успех.

Трез отступил и дал жиртресту шанс быть хорошим мальчиком. И, о да, сучье отродье утащило свою тушку с тротуара, встряхнувшись словно собака, широко расставив ноги; его свободная рубаха болталась.

Уходя, парень прихрамывал.

А затем он уловил, как кто-то хлюпает носом.

Трез обернулся. Женщина дрожала от холода, ее «взгляни на меня» прикид, был никчемной защитой от декабрьской ночи. Ее кожа была бледна, кайф улетучился, словно приставленный сороковой калибр к горлу ее дружка отрезвил ее.

Тушь стекала по ее лицу, пока она наблюдала за отступлением своего принца Собачонки Чау-Чау.

Трез уставился в небеса, споря сам с собой.

В конце концов, он не мог бросить ее тут, на стоянке предоставленную самой себе, особенно учитывая ее нестабильное состояние.

— Где ты живешь, детка? — Даже он слышал изнеможение в собственном голосе. — Детка?

Женщина взглянула в его направлении и выражение ее лица мгновенно переменилось.

— За меня никто раньше не заступался.

Так, теперь ему хотелось побиться головой о кирпичную стену. И какая удача, одна находилась совсем рядом.

— Давай отвезем тебя домой. Где ты живешь?

Когда она приблизилась, Трез приказал своим ногам не двигаться.

— Эй, — сказал он, отодрав ее от себя и ведя к машине. — У тебя все образуется.

Пока Лэйлу на дрожащих ногах вели в клинику, у нее едва не случился инфаркт. К счастью, у Фьюри и Куина не было проблем с поддержанием ее веса.

Однако на этот раз, ее посещение клиники оказалось совершенно другим… благодаря присутствию Праймэла. Когда наружная панель входной двери отъехала в сторону, их встретила одна из медсестер, и немедленно препроводила в другую часть клиники, совсем не похожую на ту, в которой накануне была Лэйла.

Пока их вели в смотровую, Лэйла озиралась по сторонам в замешательстве. «Где… где это они?» Стены задрапированы бледным шелком, через равные промежутки расстояний в золотых рамах висели картины. Здесь не было смотрового медицинского стола, на котором лежала прошлой ночью… вместо нее застеленная элегантным покрывалом постель, заваленная горой толстых подушек.