Долгожданный любовник

Куин плохо умел врать, но, несмотря на то, что приборы возле кровати говорили о стабильном состоянии брата, после того, как парень хранился в бочке, он не хотел отправлять Лукаса в могилу с мыслью о том, что после того, что с ним было сделано, никто не мог быть уверенным скольких еще забрали… или когда.

В тишине, Куин посмотрел на руку брата. Перстень с печаткой по-прежнему остался на пальце — возможно, потому что сустав над ним настолько распух, что им пришлось бы его отрубать.

На лицевой стороне, в золоте был выгравирован крест со священными символами, которыми лишь семьи-основательницы могли отмечать свое происхождение.

И да, было совершенно ненормально… и вообще не приемлемо… жаждать проклятый перстень. После всего, что случилось, ему бы следовало испытать отвращение.

Но, опять же, кто знает, может это рефлекторная реакция, эхо всех тех лет тщетных надежд на получение своего собственного кольца.

Куин покачал головой, хотя глаза Лукаса и были закрыты.

— Не о чем беспокоится.

Ты в безопасности. Ты вернулся. Все будет хорошо.

Когда грудь брата снова поднялась и опустилась, как будто он облегченно вздохнул, Куин потер лицо, не чувствуя ничего хорошо ни в состоянии брата… ни в его возвращении.

Нет, он не желал смерти парня. Пыток. Застывания навеки.

Но он уже закрыл дверь, ведущую ко всему этому и прочему семейному дерьму. Закинул в самый дальний конец своего ментального ящика с досье. Упрятал навеки, чтобы никогда снова не видеть.

Впрочем, что он мог сделать?

Жизнь специализировалась на обманных бросках.

Что было плохо, так это то, что каким-то образом эти броски неизбежно заканчивались тем, что попадали ему в яйца.

Когда рядом с Блэем раздался тихий свист, он подскочил.

Джон Мэтью поднял руку и показал:

Пожав плечами, Блэй подумал, возможно, было бы неплохо снова встать с пола. Его задница онемела, что означало — пора очередной раз прогуляться.

Он, кряхтя, поднялся на ноги и потянулся.

— Думаю хорошо.

Лукас пришел в себя после операции, так что Куин теперь там.

Пока Блэй прогонял онемение, расхаживая небольшими кругами, Джон пристроился у стены. Он был в тренировочном костюме, и волосы парня все еще оставались влажными… и на его шее виднелся след от укуса.

Блэй отвернулся. Открыл рот, чтобы хоть что-то сказать. Выдохнуть воздух для разговора.

Краем глаза он увидел, как Джон показал:

— А, хорошо. Он в порядке… в небольшом отпуске.

— Ага, верно.