Долгожданный любовник

И у Кора появится свобода действий определять будущее расы. Насколько он знал, у Рофа не было прямых родственников, так что в случае его смещения, особо некому будет заявить право на трон. Хотя это не означало, что, не весть откуда, не набежит родня.

Однако он сможет расправиться с мешающимися под ногами людьми. А с поддержкой Совета? Он готов поспорить, что сможет стать лидером народных масс… при условии, что все совпадет с ожиданиями.

Роф не единственный мог изменять законы.

— Не затягивайте с этим, — сказал Кор.

— У вас неделя. Не больше.

Вернувшийся к нему ответ, удовлетворил его:

— Я продолжу со всей поспешностью.

Ну, разве это не прекрасный способ закончить телефонный звонок.

Соединявший особняк с тренировочным центром туннель, был прохладным, тускло освещенным и тихим.

Шагая по нему, Куин был предоставлен самому себе и радовался этому. Нет ничего хуже быть окруженным счастливыми людьми, когда сам чувствуешь себя мертвецом.

Добравшись до ведущей к задней части офисного шкафа двери, он ввел код и, подождав, когда щелкнет замок, толкнул панель.

Быстрая прогулка мимо канцелярских принадлежностей и ручек, проход через еще одну дверь и Куин обогнул стол. Следующее, что он осознал, это что находится в коридоре перед тренажерным залом, но он сюда пришел не железо тягать. После того, что с ним вытворяло Братство, он был напряженным и испытывал боль — особенно, в руках, благодаря которым удерживал себя в вертикальном положении у тех столбиков.

Черт, руки до сих пор были онемевшими, а распрямив пальцы, Куин впервые за свою жизнь ощутил, как себя чувствуют при артрите.

Двинувшись дальше, он остановился у клиники. Поправив балахон, Куин осознал, что все еще одет в церемониальное одеяние.

Он не собирался возвращаться, чтобы переодеться. Однозначно.

Постучав в послеоперационную палату, он позвал:

— Входи, — послышался хриплый ответ.

Ему пришлось собраться с силами, прежде чем войти, и обрадовался, что сделал это.

Лежа на кровати с подпертой головой, Лукас выглядел так, словно все еще был присмерти.

Лицо, которое Куин помнил как умное и юное, было морщинистым и мрачным. Тело крайне тощим. А эти руки…

И Куин еще ныл о своей никчемной боли.

Черт, будто сам не видит. Парня ждали недели отлежки на больничной койке, а затем месяцы физиотерапии… и ему повезет, если он когда-нибудь снова сможет держать ручку.

Лукас поморщился, попытавшись пожать плечом.

— Я удивлен, что ты пришел.

— Ну, ты же мой… — Куин остановился.