Долгожданный любовник

Роф сделал долгий и медленный вдох — и уловил полное отсутствие негативной энергии: не было никаких доказательств того, что парень был предателем или недобросовестно выполнял работу.

И это вполне разумно.

— Я высоко ценю твое мнение, — сказал Роф. — Но я не собираюсь поклоняться прошлому. Отказываюсь это делать. И если бы сомневался в данном мужчине, я бы не стал заваривать эту кашу.

— A что думает остальное Братство?

— Это тебя не касается.

Фактически, он еще не выносил эту идею на всеобщее рассмотрение. В конце концов, к чему поднимать волнение пока нет возможности продвигаться.

— Сколько тебе понадобится времени, чтобы сделать это законным?

— Я могу составить документы завтра к рассвету — максимум к вечеру.

— Вперед. — Роф сжал руку в кулак и ударил им о подлокотник трона. — Приступай немедленно.

— Как пожелаете, мой господин.

Затем послышался шорох одежды, как будто парень поклонился, и тихие шаги прежде, чем половина двойных дверей открылась и закрылась.

Роф уставился в никуда, которое услужливо предоставила ему слепота.

По курсу маячили опасные времена. И откровенно разумным решением было увеличить число Братьев, и Роф не думал, что для этого нет причин. Хотя, можно было возразить — если эти трое парней и так согласны сражаться за Братство без вступления в него, то чего париться?

Ладно, хрен с ним. Это старая школа, чтить тех, кто ставил жизнь короля выше своей.

Однако реальная проблема, даже если не брать в расчет законы, заключалась в том… что думают насчет этого остальные?

Скорее, это внесет намного больше сумятицы, чем любой правовой бардак.

Часом позже после наступления ночи, Куин лежал обнаженный, запутавшийся в простынях. Ни его тело, ни разум не были в покое, даже когда он спал.

Во сне он снова находился на обочине дороги, уходя из родительского дома. За плечом у него висела сумка, за поясом было заткнуто официальное извещение о лишении наследства и бумажник, в которым всего одиннадцать баксов не позволяли считать его пустым.

Все было кристально ясно, ничего не затерялось в памяти: от влажной летней ночи и хруста гальки под его ботинками «Нью Рокс»… до того факта, что Куин осознавал, что в будущем его не ждет ничего.

Ему некуда было идти. И нет дома, в который можно вернуться. Никаких перспектив. Даже никакого прошлого.

Когда позади него остановилась машина, Куин подумал, что это Джон и Блэй…

Вот только это оказались не они.