– Помогите! Помогите!
В дикой надежде на спасение Мария заколотила ладонями в дверь, наугад дергая рычаги замка. Сзади на нее наступал разъяренный месье Лепорте.
* * *Игнатий сам не понимал, зачем потащился на эту вечеринку. Жоффруа – приятель по техническому колледжу, сказал, что у него есть последний альбом «Битлз» с текстами песен и цветными вкладками.
– И кроме того, придет Сюзанн, – добавил он, проникновенно глядя в глаза Игнатия. – И только не говори мне, что ты на нее не заглядываешься.
В словах Жоффруа было много правды, и, хотя нельзя сказать, что Сюзанн занимала все мысли Игнатия, он выделял ее среди других девушек.
Обычно в свободное время Игнатий ходил на работу в фирму отца, где в свои восемнадцать лет был уже квалифицированным механиком. Сельскохозяйственную технику он знал с детства, потому что папа посадил его за руль трактора ровно в пять лет. Это был подарок на день рождения. Ради первого трудового дня бабуля сшила ему настоящий комбинезон на лямках, как те, что носили рабочие папиной мастерской, а Варя подарила кепку с лакированным козырьком.
Замирая от восторга, маленький Игнатий сидел на коленях у папы и чувствовал себя великаном, шагающим по верхушкам деревьев. Гул двигателя звучал для него как музыка, которую он желал слушать с утра до ночи."
"В десять лет Игнатий мог на слух определить неполадки в работе двигателя, а сейчас, на втором курсе колледжа, был в состоянии провести курс практики для нерадивых студентов.
В отличие от него, Жоффруа совершенно не горел желанием получать профессию инженера-механика, но слыл веселым парнем, готовым услужить всем и каждому, кто поможет ему написать курсовую работу или верно сделать чертеж.
Просторную квартиру родителей Жоффруа на набережной Шофлен заполняли клубы сладковатого дыма. Из-за закрытой двери в спальню слышался мужской голос и девичий смех. Сам Жоффруа уединился с Орлетт, оставив гостиную в распоряжении Игнатия.
Прежде Игнатию не доводилось бывать у Жоффруа. Он с интересом посмотрел на квадрат комнаты, обставленной темной мебелью, с которой резко контрастировали розовые обои и огромный красный торшер размером с пляжный мяч.
Сиденье кожаного дивана скрывала груда подушек того же персикового цвета, что и гардины. Огромный магнитофон стоял посреди стола.
«Strawberry Fields forever», – растягивая ноты, пели «Битлз».
– Земляничные поля навсегда, – вторила им Сюзанн.
Она сидела на полу, опершись спиной о стену, и выбивала ритм ладонями по коленкам.
