У нее было бледное лицо, усыпанное веснушками, и большие глаза, которые в сумеречной полутьме блестели, как у кошки.
Ленивым движением Сюзанн подняла руку и дернула за шнурок торшера, вспыхнувшего матово-алым цветом.
– А, Никольски, – ее голос звучал хрипло и ровно, словно извлекался из музыкального автомата.
– Да, я.
Игнатий присел возле нее на корточки и заглянул в расширенные зрачки Сюзанн. Она затрясла головой, мотая из стороны в сторону волосами, собранными в конский хвостик:
– Не смотри на меня, не смотри.
Ты не похож на него.
– На кого?
– На Леннона. Вот разве только очки.
Левой рукой она дотронулась пальцем до металлической оправы очков на носу Игнатия, а правой снова отстучала ритм песни.
– Говорят, что я похож на дедушку, – сказал Игнатий и, сам не зная зачем, добавил: – Он был священником.
Руки Сюзанн замерли на ткани джинсов. Искривив губы, она сдула челку со лба:
– Так вот ты в кого такой святоша.
Мы с девчонками поспорили, кто первая с тобой переспит.
– И на что спорили? – заинтересовался Игнатий, испытывая смешанное чувство веселости и отвращения.
– На сигаретку с травкой, – она хихикнула. – Хочешь? Возьми, затянись, докажи, что ты не зануда.
Встав на коленки, она потянулась к пепельнице на подоконнике, откуда растекалась вонючая струйка дыма.
Игнатий осторожно вынул сигарету из пальцев Сюзанн и водворил обратно в пепельницу, с силой раздавив по дну окурок:
– Я не курю и тебе не советую.
Сюзанн откинула назад голову и захохотала, сверкая ровным рядом белых зубов:
– Ты не мужчина, Игнатий. Ты старик. Грязный, надоедный старикашка, который своими нотациями мешает другим жить. Наверное, и кровь в тебе не красная, а белая и холодная, как у рыбы. Удивляюсь, что ты решил присоединиться к нашей компании.
Прикрыв рот ладошкой, Сюзанн несколько раз звучно икнула.
– Да я и сам удивляюсь.
Послушай, Сюзанн, давай выйдем отсюда на воздух. Там тебе станет лучше.
Он попытался приподнять ее с пола, но Сюзанн вывернулась из его рук:
– Мне хорошо! Мне отлично! Мне лучше всех на свете! Мне так хорошо, что я могу летать!
С неожиданной ловкостью она рванулась к окну, распахнула обе створки и навалилась грудью на подоконник. Если бы не высокая решетка балкончика, то Сюзанн неизбежно оказалась бы на асфальте.
