Мария бессильно опустилась на сиденье, закрыла лицо руками и разрыдалась:
– Домой! Ты ничего не понимаешь! Теперь у меня нет дома, потому что завтра меня выселят за неуплату, а если не выселят, то я убегу сама, иначе месье Лепорте найдет меня и отомстит.
У меня нет работы, потому что хозяин вышвырнет меня на улицу, как обещал, – от пробежавшей по телу волны дрожи, она захлебнулась. – У меня есть только крошка Ноэль, которого теперь отнимет социальная служба.
Парень тронул ее за плечо:
– Не плачь, мы что-нибудь придумаем.
От его неловкого утешения Марии стало совсем плохо. Ссутулившись, она обхватила руками плечи, неосознанно желая спрятаться в невидимой скорлупе.
– Мне в Тринадцатый округ.
Она замолчала, думая о том, что у нее едва ли хватит денег расплатиться с приходящей няней.
Мягко просаживаясь на рессорах, машина ехала вдоль Елисейских Полей. В темно-синем небе красиво отражалась подсвеченная электричеством Триумфальная арка. Около цветочных магазинов полыхали яркие охапки цветов, из окон кафе и ресторанчиков неслась музыка.
Этот беспечный, пестрый мир, с кажущейся легкостью жизни, был для Марии агрессивной средой, в которой предстояло бороться и выживать.
По мере отдаления из центральной части города кварталы теряли краски, оставляя архитектурные излишества для домов буржуа. Тут, в бедных предместьях, преобладали кирпичные коробки с облупившейся штукатуркой, где под окнами вместо флагов развевалось постиранное белье, а иллюминацией служил единственный на всю улицу фонарь с разбитым стеклом.
Марии стоило труда разомкнуть крепко стиснутый рот:
– Останови здесь.
Сил на благодарность у нее не хватило. На третий этаж, где жила Мария, вела узкая винтовая лестница с расшатанными перилами. Деревянные ступени под ногами хрипло поскрипывали.
– Святая Дева, помоги мне, несчастной, пошли мне Ангела Хранителя, иначе я не знаю, что делать, – молилась Мария, поднимаясь вверх по лестнице.
Сзади топал молодой человек, который привез ее сюда. Вот привязался. Ей овладело тупое безразличие, когда становится все равно, что происходит вокруг.
Из двери на первом этаже орал телевизор. На ступеньках второго этажа сидел пьяненький чех Карл, который, как обычно, поругался с женой. Взявшись за ручку двери, Мария поднесла палец к губам:
– Не шуми, ребенок спит.
Малыш действительно спал, подложив кулачок под розовую щеку.
