Задумался, замерев с пальцами, упертыми в подбородок, и сидел так довольно долго.
Холод ему не мешал.
А вот мне, несмотря на толстую шкуру — что-то я такой в наших запасах не припомню, — было неуютно. Мерзли ноги. И нос. И вообще…
— Это печать. — Когда я почти решилась подергать колдуна за рукав — а то вдруг он в астрал ушел, про меня позабыв, он ожил. — Вам случилось встретиться с кем-то… из высших… и он напомнил о долге.
Она.
Женщина.
Не знаю как, но я была уверена, что у божества — будем называть своими именами — женская суть.
— О каком долге?
Исиго развел руками:
— Вам лучше знать… возможно, вы когда-то что-то обещали взамен на помощь… или просто сами по себе… принесли клятву или сказали слово… в храме, на улице… не важно, они все слышат, но редко отвечают.
А вот до меня снизошли.
Или… я здесь ни при чем? И дело в Иоко, которую подвели к краю, а потом и подтолкнули к пропасти. Ее душа не удержалась в теле, а моей, выходит, остались старые долги. И вот интересно, чего они хотят.
Мести?
Нет, местные боги не настолько кровожадны, во всяком случае, не испытываю я желания немедля плеснуть матушке яду в чашку. Значит, другое… что?
Мало знаний.
И…
— Прислушайтесь к себе, — сказал колдун. — Вы уже знаете, что им нужно.
Надеюсь.
— А… что с собакой?
Все-таки предупреждение свыше, нехорошо пренебрегать.
— С собакой? А… это просто и… нехорошо. Очень нехорошо. — Он щелкнул пальцами, и на ладони возник синий огонь. Он был плотным, каким-то кристаллическим, хотя все равно живым.
И дневной свет, преломляясь в гранях его пламени, рассыпался призрачными драгоценностями. — Вы слышали что-нибудь об ину-гами?
Если найти собаку… а лучше купить щенка. Выкормить. Вырастить. И когда пес достигнет взрослого возраста, привязать его в тихом месте, а перед ним поставить еду, но так, чтобы пес не мог дотянуться до миски. И держать дни и ночи, пока не ослабеет он от голода и сердце его не преисполнится черной ярости. Тогда-то надлежит оглушить его ударом бамбуковой палки и еще живому отпилить голову.
Ее — искупать в нескольких водах и, сунув в медный котел, варить, пока кожа и мышцы не слезут.
Останется белая кость.
И дух, к этой кости привязанный. Он, преисполненный ярости и голода, будет опасен. И не всякая рука способна удержать ину-гами на привязи.
А уж направить его на врага…
Но если получится, то…
Дух пройдет сквозь забор. И самые свирепые псы, почуяв близость его, взвоют от ужаса.
