Краски для Юкико и приданое для малыша, который когда-нибудь, да появится. Сама она, кажется, не думает о том, что будет после. Я же и в прошлой жизни с детьми дела не имела, Иоко и подавно. Она если и видела младенцев, то издали.
Пора уже договариваться с повитухой или кто здесь родами занимается?
Кому платить?
Куда бежать, если они начнутся? А потом… здесь нет ни смесей, обогащенных полезными микроорганизмами, ни подгузников, ни прочих крайне полезных для жизни приспособлений.
Как мы…
Как-нибудь.
— Я к чему… — Кэед погладила вышивку.
— Не будь дурой. Не упусти шанс.
— Он же…
— Он на тебя смотрит, что ребенок на сладкие бобы.
Тьеринг еще не отдал деньги за ширму.
Он вовсе не появлялся после той ярмарки, и вот думай, плохо это или, наоборот, хорошо. Обидно? Самую малость. Мы ведь начали думать, что в том его интересе есть что-то личное, а он…
Несколько тысяч золотых.
И треть их принадлежит Кэед по праву. Думала ли она об этом? Думала, не могла не думать. Малой части хватит, чтобы заплатить колдуну.
А дальше?
С золотом и здоровыми ногами, с умением своим, которое Кэед перестала скрывать, она еще не понимает окончательно, что сама по себе сокровище…
Уйдет?
Останется?
Что бы она ни решила…
А может, вот он, мой долг? Обязательства, взятые на себя Иоко? Я должна присмотреть за этими женщинами, помочь им устроиться в жизни.
Хорошо.
А дальше?
Печать исчезнет, а я… душа отправится в рай? Вернется домой? Или просто исчезнет? Как-то…
— Тише вы, неугомонные, — проворчала Шину.
— А ты успокойся, ишь, привычку взяла. Чуть что, сразу в слезы… этак всю воду выплачешь и иссохнешь.
Юкико шмыгнула носом и уставилась на меня.
— Никто и никому тебя не отдаст, — вынуждена была признать я. И добавила: — Если сама того не захочешь.
Как-то вот… не хотелось мне умирать.
Совершенно.
Пусть и тело чужое, и мир с легкой безуминкой, но я все равно хочу жить.
— К нам тоже исиго заглядывал, — тихо добавила Мацухито. И тяжелый нож в ее руках ненадолго замер, чтобы вновь обрушиться на ни в чем не повинную головку лука.
— Травы покупал… хороший был. И мне улыбался.
Она вздохнула.
Вот ведь… и как быть? Подчиниться божественной воле, рискуя собственным бытием? Или проигнорировать? Печать на руке тотчас ожила.
Понятно.
Нельзя игнорировать богов.
А ужин прошел в торжественном молчании, которое исиго поначалу пытался разрушить беседой, но вскоре устал. Или привык просто?
Ничего.
Это они поначалу, а дальше…
ГЛАВА 22
Дальше потянулись дни.
