Иногда шел снег, а иногда выглядывало солнце, и тогда все, что насыпало к обеду, таяло, оставляя темные лужицы на камне дорожек. Земля, переевшая влаги, потемнела, разбухла, вытолкнула редкие хворостинки трав.
Я вставала. Умывалась. Одевалась, благо оннасю завела привычку спать здесь же, в комнате, хотя я весьма настойчиво отправляла этого ребенка прочь. О нет, она уходила, но стоило мне уснуть, как возвращалась вновь, устраиваясь на циновке перед входом в комнату."
"— Чего ты хочешь? — Я как-то очень быстро устала сражаться с ее упрямством, которому не имела объяснения.
— Госпожа хорошая. — Девочка искренне улыбнулась, и я заметила, что клыки ее еще немного выросли, да и пары их две, только вторые чуть поменьше и загнуты внутрь рта. — Я не хочу, чтобы госпожа умерла.
Что ж, ответ можно было считать исчерпывающим.
— Ты имя себе придумала? — Я позволяла ей расчесывать волосы, делая вид, будто не замечаю, что чешет она не гребнем, но собственными коготками.
Подумаешь, когти.
У меня тоже имеются. Правда, мои темные и туповатые, еще и потрескались, словно назло, а ее — полупрозрачные, этакие рыбьи крючки, которые прячутся в тонких пальчиках.
— Нет, госпожа. Их так много…
— Тебе помочь?
Она покачала головой и прищурилась.
— Спасибо, госпожа, но я сама… я не позволю вас обидеть.
Прозвучало это серьезно.
Нынешнее утро, если разобраться, мало чем отличалось от предыдущих. Терраса. Колдун, закутавшийся в шубу из белого зверя. Оказывается, он тоже мог мерзнуть.
Я знала, что вставал он незадолго до рассвета.
Откуда? Дом рассказывал скрипами, пусть и обновленный, он не избавился от истинной сути своей и жаждал не только смотреть, но и говорить.
Я слушала.
Вот первой вздыхает доска под ногой Кэед. И тут же громко стучит резная трость. Кэед спит мало, то ли спешит с вышивкой своей, то ли боли вновь мучают… исиго дает ей что-то, я видела и отвернулась, не желая вмешиваться в эти чужие пока отношения.
Протяжный стон — это Шину идет на кухню. А вот шаги Мацухито, которая привычно разводит камин, не слышны.
Дому не удалось подобрать для нее голос. Впрочем, это и не нужно, у дома есть иные способы.
Скрежет железа — Мацухито сдвигает решетку.
Она соскребает остатки золы с каменных внутренностей и работает спокойно, видно, что дело ей привычно. Дом ждет.
Стук входной двери.
Это уже исиго, он сперва проверяет защиту, которую повесил на забор, и только тогда возвращается на кухню. Он берет ведра и направляется к колодцу. Возвращается. И вновь идет.
