Только огонь не погиб, но родил вулканы и еще нескольких драконов.
А море поднялось.
Выдохнуло пену.
И первым землетрясением урезало благословенные земли на треть…
Взъярились волны. Случилась буря, которая длилась столько дней, что и самый великий мудрец не сумел бы сосчитать. Тьма поднялась над миром, и пламя сражалось с водой, порождая новых и новых чудовищ. Горько плакал о погибшей красавице Идзанаки, и из каждой слезинки его рождались создания, порой ужасные, когда душу бога переполнял гнев, порой прекрасные, когда сменялся он пресветлой печалью.
И твари эти заселяли сушу. А ее становилось все меньше.
Но ни одно горе не длится вечно.
И улеглись волны, а пламя, преобразившись, скрылось в жерлах вулканов. Утешился огненный бог Кагуцути, повстречав свою половинку средь сотворенных отцом его существ. Была она ликом ужасна, но голосом обладала волшебным. И когда пела она колыбельную, море утихало, а луна-Цукиёми спускалась ниже.
Не раз и не два звал он певунью к себе на небеса, обещая сделать женой, но всякий раз отказывалась она.
Мол, холодно в небесных чертогах луны, неуютно, то ли дело кипящая кровь земли, в которой водятся красноглазые рыбины…
Но речь не о том.
Не смирился со смертью супруги Идзанаки. Спустился он с небес, и земля содрогнулась, но выдержала вес божествен ной сути. А он же, раздвинув руками волны, отыскал дыру, в которую упала прекраснейшая Идзанами.
И был первым, кто увидел царство Ёми.
Велико оно.
Семь ледяных полей.
Семь огненных.
Река с водами железными. И горы костяные, полные чудовищ. Кто только не обретался в них, скрываясь от солнечного злого ока. И все твари кинулись на Идзанаки, но недаром он был создателем. Стоило поднять руку и сказать слово, как замерли они.
И лишь одно существо, чье уродство заставляло Идзанаки кривиться, осталось неподвластно божественной силе.
— Кто ты? — спросил бог-создатель.
— Я есть хозяин этого мира, — отвечал ему Ёми. — Владетель теней и желтого источника, который лежит вовне.
— Я пришел за своей супругой, прекрасной Идзанами, которую ждут наверху. Я слепил ей новое тело, из белого морского песка и глины, я перевязал его тонкими водорослями, а волосы сотворил из лунного света. Она станет еще более красива, чем была прежде… отдай мне ее.
— А что дашь мне взамен?
Разгневался Идзанаки, которому никто из богов не смел перечить, замахнулся он громовым копьем, но ни звука не раздалось в мертвом царстве.
