— …и тот, кто наделил его силой, помнит договор…
Что за договор?
Не скажет."
"— Ему нельзя больше использовать силу…
Что ж, уже легче.
— И не берись судить. Он тоже дитя, запутавшееся в чужих словах.
Это сейчас про кого? Не важно. Надо оставаться вежли вой, и хорошо бы дорогу домой отыскать.
— Спасибо.
— Хорошо, когда мир меняется. Пруд, зарастающий ряской, лишь поначалу кажется красивым, но позже превращается в болото…
Я сделала шаг.
Я вцепилась в загривок своего зверя и представила, что иду к телу. Я даже ощутила нить, связавшую меня и его, тонкую, что проволока… серебристая паутинка, которая вот-вот порвется, и тогда я навеки останусь в этом наполненном туманом и образами мире.
Я шла.
Бежала.
Я держалась за нитку, которая, хвала богам, осталась прочной. И более того, она с каждой минутой лишь наливалась силой…
…быстрее…
…и еще быстрее… туман за спиной дрожит, а потом берет и сплетается в полупрозрачные темные крылья. Взмах, и я поднимаюсь так высоко, что весь город оказывается под моими ногами.
Он столь мал, что его можно накрыть котлом Шину…
И в то же время я вижу многое.
Темное. Красное. Белое траурное. Синее. Зеленое… всполохи и вспышки. Море и существа, в нем обретающие…
Это красиво. Настолько, что я забываю про крылья. И зря. Порыв ветра раздирает их, и я камнем лечу в ярко-алый цветок, который распускается мне навстречу. Я лишь успеваю нелепо взмахнуть руками, но… боль возвращается. И успокаивает. Раз болит, значит, я еще жива. А это не чудесная ли новость? И боль не сказать, чтобы невыносимая.
Так, ноет что-то… и ноги придавило. Я попыталась пошевелиться, и темная груда, свернувшаяся у этих самых ног, пошевелилась.
Надо же…
— Жива? — уточнил тьеринг.
— Не уверена, — сиплым голосом сказала я. И попросила: — Пить дай… очень хочется.
Три дня.
Три дня в бессознательном состоянии, вырвать из которого меня не смог и исиго.
Все зависит от меня.
А Бьорн достал огромный бубен, сделанный из каменного дерева и шкуры белого кита. Он был разрисован кровью матери Бьорна, и его бабки, и самого его… и он стучал, пытаясь дозваться до моей души, но местные боги закрыли пути.
Они ревнивы.
А исиго жег горькие травы и поил меня отварами.
Тьеринг же ждал.
Он знал, что я не умру. Откуда? Вороны рассказали… нет, это шутка, а шутить он не умеет. Это любой из его людей подтвердит… просто знал, и все.
Если бы я умерла, ему пришлось бы убить Бьорна.
Нехорошо.
И я согласилась, что нехорошо.
Я тонула в мехах. Жарко.
