— Он собирается строить дом… у них мужчины живут в общем доме, пока не найдут себе женщину… и тогда начинает строить дом, в который она может войти хозяйкой. — Шину стала спокойней. Сдержанней. Появилось в ней какое-то внутреннее достоинство. Уверенность женщины, знающей себе цену. И боюсь, в этом не было моей заслуги. — Им скоро дадут землю, и тогда…
В общем, жизнь шла своим чередом, когда в доме появился гость.
Он шел по улочке неспешно, позволяя себе любоваться, хотя любоваться особо было нечем.
Высокие заборы. Крыши домов, выглядывавшие над ними. Дерева, облепленные инеем.
Тишина.
Покой.
И ощущение, что этот человек в темных одеждах оказался здесь не просто так. Наброшенный на плечи плащ сбился, завернулся, показывая богатое меховое нутро. Шапкой он и вовсе пренебрег, несмотря на то что с утра крепко подмораживало.
Я обратила внимание на хорошие сапоги. И сумку, выглядевшую весьма потрепанной, и вкупе с плащом и платьем это как-то слишком уж бросалось в глаза.
— Добрый день, — сказали мне.
И я ответила на приветствие.
Это тот, который говорил о красоте.
Зачем явился? Платок вернуть? Продолжить беседу? Или не ко мне, но… он разглядывал меня, а я его, отмечая, что мужчина не стар, но и не молод. Утомлен, пожалуй, однако эта усталость не имеет ничего общего с физической, что появляется после тяжелой работы. Отнюдь. Он устал глобально.
От жизни?
Я моргнула.
И человек поклонился. А затем молча достал из сумки весьма характерного вида тубу, которую и протянул мне.
Разрешение.
Треклятое разрешение, получить которое я уже и не надеялась. А теперь оно было… алый шелк. Полдюжины печатей и…
— Благодарю, — только и сумела произнести я.
— Не стоит.
Голос глухой и смутно знакомый, впрочем, ощущение почти сразу пропадает, сменяясь иррациональным беспокойством. Дверь открыта…
Кошка шипит.
А господин не спешит уходить. Чего он ждет? Приглашения? Что ж… отчего бы и нет. В странном доме хватает необычных людей, а в том, что этот человек необычен, я не сомневалась.
Кошка так и не соизволила показаться на глаза. Однако присутствие ее не скрылось от господина. Нос его дернулся. И он произнес:
— У вас опасные знакомства.
— Какие уж есть… — Я почувствовала немалое раздражение. — Надеюсь, это не запрещено законом?
— Отнюдь. Во всяком случае, до тех пор, пока вы кого-нибудь не убьете.
Прозвучало предупреждением.
— Я не собираюсь…
— Никто не собирается, госпожа Иоко.
