И не знаю, надо ли радоваться или возмущаться… нет, силу не заперли, теперь я ощущаю и ее, этакий огонек в животе, который того и гляди разродится выводком бабочек.
Бабочек не хочу.
Хочу, чтобы закончилось.
Мне подают клинок, больше похожий на зуб чудовища, посаженный на деревянную рукоять. Острие его легко вспарывает кожу, и кровь льется… льется кровь.
Сбегают по ладони алые капли. Сыплются в чашу, и кровь мешается с кровью. Мне предлагают выпить, и я соглашаюсь. Эта — сладкая, что дикий мед.
Бьорн исчезает.
Нет, он рядом. Я слышу его бубен, голос которого не позволяет вырваться из дымного плена. Пахнет… а хорошо пахнет. Он возвращается и протягивает полосу белой ткани.
Правильно.
А то ведь кровь не спешит свернуться.
Бьорн сам накладывает на рану толстый слой мази. Жирная, коричневая, она жжется, но жжение скоро утихает, сменяясь прохладой.
— Будет. Хорошо.
Наш язык дается медведю с трудом. И он сам устало смахивает пот со лба.
Угли гаснут. И я… я вытираю кровь, которая засыхает. Еще немного, и бурую корку будет не отодрать. Вставать тяжело, но мне подают руку. Я даже не оглядываюсь, и так понимаю, кто это…
— Объяснишь? — Я понимаю, что как-то нелогично требовать объяснений уже после ритуала. И голос разума запоздало шепчет, что я поступила абсолютно неразумно. Мало ли что со мной сделали…
Тьеринг вздыхает.
Вздыхать у него получается выразительно, но в любом случае вздохи — это малоинформативно.
— Это защитит тебя. — Он сам вытирает кровь с моего лба.
А я замечаю запястье, перетянутое белым лоскутом ткани.
Все интересней.
Но… иных объяснений не последовало.
— Возьмешь наши товары торговать? — Тьеринг, гад белобрысый, меняет тему.
— Если будет где…
Пусть старый Юрако и отдал лавку, засвидетельствовав сей акт на белом шелке, а печать Наместника подтверждала, что сделка совершена законно, но разрешения еще нет.
— Будет, будет.
— Тьеринг улыбается. — Ты, главное, не волнуйся…
В прошлой жизни после подобных заверений я как раз и начинала волноваться, а здесь вдруг успокоилась.
Обряд всему виной, не иначе.
ГЛАВА 28
…разрешение на открытие магазина принес уже знакомый господин. Он явился пешком, и кошка увидела его издали и, взлетев на облюбованную ветку, зашипела.
Хвост ее взметнулся, смахнув снег с ветки. А потом кошка исчезла.
С ней подобное случалось.
