Дом Солнц

Твоя мама улавливает малейшее изменение в игре света и теней. Если возбуждается, значит она якобы что-то увидела.

— Она сейчас что-то увидела.

— Абигейл, призраков не существует. Они плод ее больного воображения, запомни.

— Я же не дура! — фыркнула я, а потом задумалась, почему одни комнаты слуги любят, а другие — нет. Почему в некоторых тихих закутках никто и минуты лишней не задерживается? Если дело не в призраках, может, через камеры невидимым нервно-паралитическим газом сочится больное воображение моей матери? — Хватит, насмотрелась, — заявила я.

— Потолковать бы мне с тем мальчиком…

— Он не виноват. Он лишь рассказал мне то, что я в итоге узнала бы сама.

Мадам Кляйнфельтер понимающе кивнула и, опустив металлические жалюзи, скрыла от меня мамину палату. Представляю, какое облегчение чувствовала моя наставница. Наверняка ведь с содроганием ждала этого разговора уже несколько десятилетий, с самого моего рождения.

С первой минуты пребывания в системе Белладонны нас сопровождали. Подлетел корабль и с откровенно воинственным видом набился в спутники.

Назывался он «Голубянка красивая», смахивал на зеленую пупырчатую жабу и принадлежал шаттерлингу по имени Чистец. Сама подозрительность, Чистец прощупал меня сенсорами глубокого проникновения и лишь после этого признал, что я не представляю опасности.

— Не обижайся, Лихнис, — сказало имаго Чистеца. — Рисковать мы не имеем права. — Он не разглядывал, а сканировал меня, точно заметил в моем лице нечто изобличающее. — Да, это в самом деле ты.

Спасся, молодец! Другой корабль — «Серебряные крылья зари»? Значит, это Портулак. Ну, вы у нас не разлей вода… — Не дав прочувствовать язвительность последней фразы, Чистец добавил: — Как же я рад вас видеть!

— Мы не просто добрались к вам невредимыми, но и привезли еще пятерых — Аконита, Волчник, Люцерну, Донник и Мауна. Они пока в латентности, но в целом живы и здоровы.

— Вас семеро? — Чистец радостно засмеялся. — Чудесные новости! Мы так давно не видели своих, что почти перестали надеяться.

О других что-нибудь известно?

— Наверняка не скажу, но я видел систему сбора, думаю, надежды мало. — Тут меня захлестнули эмоции. Чистеца я особо не жаловал, считал его правой рукой Овсяницы и не раз замечал, как он плетет интриги и рвется в лидеры. Но раз в Овсянице я ошибся, не исключено, что ошибаюсь и в Чистеце. Старые обиды и подозрения вдруг превратились в ношу, которую пора сбросить. — Рад встрече, Чистец! — воскликнул я.