Дом Солнц

Им не страшны ни мы сами, ни наши корабли. Проблема во фракто-коагуляции, известной как Фантом Воздуха.

— Постчеловеческий интеллект? — спросил я, вспомнив, что читал про Фантома в космотеке после того, как мы впервые узнали, где находится убежище Белладонны.

— А ты хорошо подготовился, — похвалил Чистец. — Фантом живет тут миллионы лет, дольше любой цивилизации. Местные очень его берегут, что неудивительно, ведь на Невму летят в основном из-за Фантома. Его изучают, ему поклоняются, причем одно плавно перетекает в другое.

— Тогда, наверное, можно переброситься.

— Лихнис, там нет вакуумных туннелей. Садиться будем на шаттлах. Надеюсь, тебе это не слишком претит.

— Ничего, справимся.

— Не сомневаюсь. Портулак тоже в латентности?

— Она вот-вот проснется. В любом случае «Серебряные крылья» запрограммированы лететь за «Лентяем», если только я не выкину откровенную глупость.

— Тогда следуй за мной, поищем, где припарковать ваши корабли. Особо пышный прием не обещаю — настроение у нас сейчас не ахти. Но мы очень постараемся.

— Охотно верю, — сказал я.

Зеленый пупырчатый урод-корабль рванул прочь.

— Это точно Чистец, а не вражеский лазутчик?

— Точно-точно Чистец, — заверил я, поражаясь своему терпению. Выйдя из латентности, Портулак спрашивала об этом уже раз пять-шесть, выслушивала объяснение и ненадолго успокаивалась. — Если это не он, враги внедрились к нам в Линию настолько, что впору капитулировать, причем немедленно.

— Да, ты прав, — согласилась Портулак.

Она еще не проснулась по-настоящему, взгляд был рассеянным, а движения — скованными. Ко мне на корабль возлюбленная перебросилась, едва выбравшись из криофага. Мало-помалу ее взор прояснился, шестеренки в голове закрутились, и я пересказал ей то, что услышал от Чистеца.

— Пойдем проведаем Геспера, — вдруг объявила Портулак. — Посмотрим, не погасли ли огоньки.

Светящиеся точки за стеклянными панелями в черепе робота горели, но ярче или слабее, чем до нашего погружения в латентность, я не знал, а вот замедленность их кружения наводила на мысли о модели планетной системы, у которой почти кончился завод. При Портулак говорить об этом не хотелось.

— Огоньки горят, — сказал я, уравновешивая оптимизм с прагматизмом. — Состояние, конечно, тяжелое…

— Да ладно тебе, Лихнис! Сама понимаю, Гесперу хуже, но он жив.