Дом Солнц

Меня очень беспокоит наказание. Оно мечом надо мной висит.

— Если с Геспером получится удачно, может, и проблемы наши разрешатся сами собой.

— Ну, хоть некоторые. Геспер заступится за нас. Кто усомнится в словах человека-машины?

— Иначе говоря, вырисовывается еще одна причина рискнуть всем ради встречи с Фантомом.

— Ага. Ради этого и ради дружбы с Геспером. Мне вообще его не хватает.

— Я тут статей из космотеки начиталась. Чистец не преувеличивает — с Фантомом шутки плохи, так что риск огромный.

— Рискуем мы с тех пор, как нас создали.

— Точно. — Я доела кекс и принялась складывать из салфетки голубка. — Спасибо, что заботишься обо мне. Что бы ни случилось — и здесь, и после Невмы, — я рада, что мы вместе.

— Я без тебя с места не сдвинусь.

— По крайней мере, наша связь больше не тайна. Шифроваться незачем.

— Мы поплатимся, — мрачно предрек Лихнис. — Рано или поздно нам предъявят счет. Надеюсь, ты это понимаешь.

Бумажный голубок был готов — с желтовато-коричневым глазами и раскрашенными перьями.

Голубь хлопал крыльями. Я выпустила его и проводила взглядом: лети, лети навстречу контейнеру для макулатуры. Мы с Лихнисом взялись за руки, потом крепко обнялись.

— Пусть делают что хотят. Я готова к худшему.

Тут у меня в комнате раздался звонок.

Кабинет Джиндабин находился на самом верху башни, в четырехгранном куполе с прекрасным видом, открывающимся в любую сторону. На стенах вместо декоративных сабель висели крылья — синие, зеленые, ярко-красные; их глянцевитые грани покрывали волнистые имирские письмена.

Там же были фотографии и пара произведений невмского искусства, очень напоминающих схемы замысловатых садовых лабиринтов. Три выпуклых окна выходили на город, целый лес золотых шпилей, за четвертым к горизонту тянулись бесконечные барханы серебристой пустыни. День стоял ясный, тихий, и в самой дальней дали я разглядела одинокую белую башню.

— Ваша просьба очень необычна, — проговорила Джиндабин, когда мы уселись лицом к ее столу.

 — Поймите, подозрительность моя вполне естественна. Линия Горечавки никогда не интересовалась нашей планетой, и вдруг вы желаете заглянуть в ее святая святых.

На столе магистрата стояло нечто вроде кальяна — яркий, деловито фырчащий чайничек с трубками и клапанами. Длинный, набранный из сегментов шланг заканчивался мундштуком, который магистрат то и дело подносила ко рту. Нам с Лихнисом подали имбирный чай — чашки весело звенели у нас в руках.