Дом Солнц

— Планы полетов что-нибудь дали?

— Не шевелись! Не будешь дергаться и болтать — управимся быстрее.

— Планы полетов я еще не смотрела. Наберу сканы нитей, начну сопоставлять, тогда и займусь планами. Вряд ли раскопаю что-то интересное, но попробовать стоит. Кстати, за тобой должок. За завтраком я тебя прикрыла.

— Уверена, у тебя будет шанс со мной расплатиться. Кто знает, вдруг однажды я отмочу что-нибудь идиотское, ну свою нить сотру? — Свободной рукой Минуарция поправила выбившуюся прядь голубоватых волос. — Лихнис, ты невыносим.

Порой я думаю, что ты воплощение идеалов Линии, порой — что тебя давно следовало отлучить. Ты слишком несерьезный, в этом твоя проблема. Временами это здорово — нельзя же всем быть как Овсяница и Чистец, но в остальных случаях… Ладно, хватит. Тебе ведь это и так каждый день говорят. Хорошо, что у тебя есть Портулак, — она не даст свернуть на кривую дорожку. Терпения этой женщины целой галактике хватит! Будь на ее месте я… тебе бы памятник давно поставили.

Другими словами, она бы меня убила.

Минуарция быстро закончила и позволила мне подняться с кушетки.

— Получились чистые сканы?

— Не хуже, чем я ожидала. — Минуарция содрала с руки полоски механогеля и скатала в шарик, который втянулся обратно в тюбик. — Особой пользы пока нет, но, когда сложу все, что-то путное получиться должно. Строго между нами — говорить об этом все равно придется, — ты ведь ничего не скрываешь? Не для этого нить стер?

— Если я что-то скрываю, то делаю это мастерски, потому что даже сам об этом не догадываюсь.

— Вполне вероятно. С памятью такое выделывают! Только… — Минуарция осеклась. — После всего случившегося я тебе верю. Не отрицай, недостатков у тебя уйма, но с бойней ты вряд ли связан. Ты как мальчишка, ищущий на берегу красивые ракушки. Увидел яркую, притащил домой и давай хвастаться, не понимая ее истинной ценности. — Минуарция сделала многозначительную паузу. — Зато понял кто-то другой. Кто-то увидел твою находку и решил, что все мы должны из-за нее умереть. Сейчас нам просто нужно найти ту ракушку.

— Минуарция, я так рад, что ты выжила!

— Значит, нас уже двое.

Четыре стазокамеры поставили на постамент в центре зала, который Волчник выделили для допросов. Чуть поодаль высились ярусные скамьи для зрителей, еще дальше — стены с узкими оконцами, в которые сочился тусклый дневной свет. Места хватило и для шаттерлингов, и для гостей, и для небольшой группы местных. Многие уже собрались, когда транспортер высадил меня у входа.