Дом Солнц

Но если кишащий механизмами зонд и коснулся золотой кожи Геспера, то лишь на миг, а потом отстранился с удручающей быстротой и исчез в черной туче. Словно рука отдернулась после ожога, удара током или контакта с едким веществом. Туча почернела еще сильнее, а вой, и без того невыносимо громкий, стал оглушительным. Опять полил дождь — неистово роящиеся механизмы выжимали влагу из воздуха.

Эпицентр облака, опускавшегося на постамент, сместился на нас. Фантом потерял интерес к Гесперу.

— Что-то пошло не так.

— Ничего не поделаешь, — отозвалась Портулак, словно я искал утешения.

Крылатые механизмы слетелись осмотреть нас. Соприкасаясь, их крылья клацали, словно ножницы, однако ни одного поврежденного я не заметил. Они едва не пикировали на меня, завораживая интенсивным миганием огоньков, которые, очевидно, были и сенсорами, и коммуникаторами. Изредка я ощущал холодок металла и вздрагивал, хотя запретил себе шевелиться. После очередного прикосновения я поднес ладонь к щеке, а опустив, увидел кровь, хотя боли не было, а ранка скоро подсохла.

Портулак царапнули шею и тыльную сторону ладони, но она будто не почувствовала. Вряд ли Фантом хотел нас поранить, просто его частицы действовали недостаточно слаженно.

Потом случилось нечто, о чем мистер Джинкс не предупреждал. Механизмов стало больше, они роем окружили меня, практически скрыв Портулак из виду. Внезапно я поднялся над платформой и, поддерживаемый механизмами, повис в воздухе. Я позвал возлюбленную, но за ревом Фантома она не услышала.

В роящемся мраке казалось, что я перемещаюсь, но было ли так на самом деле? Я отклонился назад и тут же потерял ориентацию. Механизмы так интенсивно гасили мои движения, что я чувствовал себя во власти медленно прогрессирующего паралича, хотя продолжал беспомощно барахтаться.

Раз! — и под ногами остался лишь серебристый песок — меня вынесло за край платформы. Прежде я не боялся высоты благодаря защитным устройствам — помощникам-роботам, которые меня сопровождали, — специальной одежде или самой среде.

Зато теперь страх овладел мной, словно наверстывая упущенное. Сейчас мне на выручку не мог прийти «Лентяй», а Портулак — «Серебряные крылья». На мне была самая простая одежда, не способная даже выделить лекарство, если я упаду и поранюсь.

Нет, упав с такой высоты, ранением не отделаешься. «Так и гибнут шаттерлинги, — подумал я. — Идешь на неоправданный риск, уверенный, что стал неуязвим, раз прежде столько раз проносило.