Дом Солнц

Мы попали в лапы не злой силы, а извращенного ума, примерно как у непослушного шалуна, только хуже и опаснее.

— Я думал, мне конец, — признался я.

— Я тоже. Хотя чему удивляться? Нас предупреждали, что Фантом бывает в игривом настроении. Теперь ясно, почему мистер Джинкс так торопился унести ноги.

— Если это игривое настроение, то не хотелось бы застать агрессивное.

— Он разорвал бы нас на куски и бросил бы в дюны. Лихнис, там что-то происходит.

Портулак глядела мне через плечо. Я боязливо обернулся. Туча поднялась выше, позволив нам хоть частично осмотреть постамент.

— Фантом забирает Геспера, — проговорила Портулак с благоговейным страхом.

Фантом Воздуха отбросил прежние сомнения и прикасался к роботу. Рой покрыл нашего друга почти целиком, но не осматривал его, а разбирал на части и поглощал. Черной волной механизмы катились от оплавленной стороны золотого тела, то есть от края постамента, к непострадавшей — к голове, к глазам, которые еще недавно за нами наблюдали. Когда волна прошла, на постаменте не осталось ничего.

К небу потянулась кружащаяся черная воронка, сквозь бреши в ней сверкало золото.

— Надеюсь, мы поступили правильно, — сказал я, наблюдая за происходящим не то с ужасом, не то с ликованием. — Фантом убивает Геспера или уносит с собой, чтобы вылечить?

— Он может прирастить тело Геспера к себе, поглотить его воспоминания и личностные качества. — Портулак сжала мою ладонь. — По-другому мы спасти его не могли. Геспер уже погиб. Это был его последний и единственный шанс.

О чем тут еще говорить? У нас на глазах рой слизнул Геспера с постамента, засосал в воронку, а воронка подтянулась к ревущему черному рту.

Фантом повисел над нами еще несколько минут, оживленно мерцая огоньками, словно активно размышлял о том, что делать дальше. Потом разом стихли и ветер и дождь, Фантом рассредоточился настолько, что в брешах показалось темнеющее небо. Наконец туча собралась, пару минут потанцевала над платформой и унеслась навстречу закату.

Мы с Портулак смотрели вслед, пока он не превратился в роящуюся кляксу, потом вошли в укрытие и стали ждать утра.

Чистец налил себе невероятно крепкого кофе и надменно покачал головой, давая понять, что разочарован:

— Итак, ваша затейка провалилась. И хотел бы сказать, что удивлен, да не могу.

— Делать выводы еще рано, — возразила я.

Утреннее небо облепили облака, теперь оно было по-зимнему холодным, а пестрые флаги на мостах и воздушных променадах за ночь поблекли, превратившись в унылые тряпки.