Дом Солнц

Казалось, Фантом принес с собой новый сезон.

— Так робота восстановили?

— Но ведь на смотровой платформе ничего не осталось. Фантом уничтожил Геспера — такой вариант не исключался с самого начала. Как можно говорить о восстановлении, если робота уже не существует?

— Насчет «не существует» ты поспешил. Есть документальные свидетельства того, что Фантом убивает, разрушает, а потом возвращает останки на платформу.

— Зато есть шансы на спасение.

— Как правило, Фантом милостив к интересным подношениям, — вмешался Лихнис.

 — Он как ребенок, обожающий яркие, блестящие игрушки. Разумеется, Фантом умнее любого ребенка. Пожалуй, он умнее любого существа, с которым мы встречались. Ему по вкусу необычное и замысловатое, как раз такое, как другой машинный интеллект.

— Ну и когда ожидается чудесное возвращение восстановленного Геспера? — поинтересовался Чистец, опустив подбородок на переплетенные пальцы.

— Мы ничего не «ожидаем», — ответил Лихнис. — Мы лишь верим, что затея наша не абсурдна и шансы на успех есть.

Геспер наверняка думал о том же, иначе не передал бы нам сообщение.

— Пусть через несколько дней или лет, но, думаю, Геспер вернется, — проговорила я. — Фантом поглотил его сущность, только это не значит, что Геспера нельзя восстановить. Фантом разобрал его, как головоломку, но наверняка помнит, как сложить ее обратно. Он знает, кто такой Геспер, знает, каким тот был до ранения, и сможет собрать его заново.

— Твой оптимизм радует.

— Оптимистка не я, а те, кто верит в будущее Линии, — огрызнулась я.

 — Считай меня наивной дурой, но я не притворяюсь, что Линия существует и дела идут по-прежнему. Только взгляни на нас: сидим за столом как большая счастливая семья…

— Ясно, ты все еще обижена из-за корабля. А я-то надеялся, что ты видишь дальше своего носа и помнишь об ответственности.

— Слушай, Чистец, не учи меня ответственности!

Лихнис коснулся моей руки и кашлянул.

— В наше отсутствие что-нибудь случилось? — спросил он. — Мы с Портулак улетели, когда Волчник убила пленного.

— Его стазокамера убила, а не я, — напомнила Волчник, сидевшая напротив.

Кусок хлеба она грызла со звериной яростью — наверняка представляла, что это шея Лихниса. — Что могла, я из него вытрясла. В стазокамере он больше ни слова не сказал бы.

— Ну, еще пару деньков можно было потянуть.

— Пару деньков, недель или лет? Где бы ты черту подвел, а, Лихнис? Рано или поздно Вилохвоста пришлось бы будить.

— У нас еще трое в запасе, — вмешался Аконит. — Допросы не закончены.