Дом Солнц

Мы потеряли еще одного шаттерлинга, что стало бы трагедией, даже если бы нас по-прежнему была тысяча, — только нас в двадцать раз меньше, поэтому утрата переживается куда тяжелее. Началось все с засады. Вне зависимости от обстоятельств, которые мы выясним, гибель Минуарции — часть плана истребления Горечавок. Для имирийцев мы гости, путники, препоручившие себя их заботам. Нам позволили жить в городе и свободно передвигаться, а мы в ответ подчинились местным законам и правилам. Мы с Портулак могли бы встретиться с Фантомом Воздуха без разрешения магистрата или неохотной помощи мистера Джинкса, но обязаны были продемонстрировать, что примиримся с отказом и не станем ни на кого давить.

Мы оставили на орбите корабли, оружие, слуг-роботов и прилетели в Имир, взяв с собой лишь самое необходимое. Если бы на Невме проходили наши сборы, вся планета, весь Имир превратились бы в устройство, оберегающее нас от напастей. В таких условиях даже ободрать локоть было бы непросто.

Самый нижний из заселенных уровней Имира остался в сотне метров над нами.

К «пальцу»-обелиску Дара Небес он присоединялся побитым ветрами цоколем без единого окна. Тело Минуарции лежало метров на пятьдесят ниже цоколя, в небольшой выемке — в разметке, вырезанной на черной поверхности. Ее либо швырнуло набок во время падения, либо подбросило и перевернуло уже после удара о камень.

Имирский флайер остановился метров на десять ниже этого места. Бушевала пыльная буря, и мы, выбравшись из салона, согнулись в три погибели и ступали с крайней осторожностью, хоть и находились на приличном расстоянии от края обелиска, поскольку существовала опасность поскользнуться на наклонной, гладкой, как мрамор, поверхности, — тогда шансов выжить не осталось бы.

Словно муравьи по стволу накренившегося дерева, мы ползли к изувеченному телу нашей сестры.

Зрелище оказалось ужаснее, чем я думал, хотя Лопух меня предупреждал. От удара тело разбилось в лепешку. Одну ногу завернуло за спину, другую согнуло под неестественным углом. Руки сломались в нескольких местах, сквозь прорехи в одежде зияли рваные раны, на коленях и локтях кости продрали кожу.

Значит, Минуарция отлетела, ударившись либо о стену башни, либо о «палец» Дара Небес. От головы не осталось почти ничего, лицо, неузнаваемое кровавое месиво, не вызывало даже отвращения. Зато легко узнавались волосы, но лишь там, где ветер не задул их в жуткую красную кашу. Не удержавшись, я погладил длинную прядь, голубовато-белую на фоне моей кожи.