Дом Солнц

Вне зависимости от ее расположения вы должны понимать, что в лучшем случае навредите небольшой части метацивилизации. Это ваша цель? Бесполезный, по сути, жест?

Пальцы Геспера погрузились глубже, по самые костяшки. Металл слился с металлом, золото с серебром, я уже не представляла, как Геспер освободит руку.

— Ничего ты от меня не узнаешь, — заявила Каденция.

— Откуда такая уверенность?

Каденция вздрогнула и выгнулась дугой. Свободной рукой Геспер прижал ее к полу.

— Спокойно, — мягко проговорил он, — сопротивляться бесполезно.

Видишь, я сильнее, чем прежде, сильнее, чем ты представляла. Все твои баррикады, все хлипкие преграды, за которыми ты прячешь свои секреты, для меня ничто.

— Кто ты? — с благоговением спросила Каденция, не в силах побороть любопытство.

— Нечто куда большее, чем ты. Я Геспер. Я Абрахам Вальмик. Я Фантом Воздуха. Я старейшее разумное существо галактики, старее старейших шаттерлингов. — Геспер прижал пальцы к ее губам. — Тсс, не пытайся себя убить. Ты уже не отключишься, как ни старайся.

Время упущено.

Каденция снова выгнулась, и я отвела взгляд, повторяя себе, что это один робот выкачивает информацию из другого, то есть происходит механический обмен информацией.

— Вернемся к звездамбе, — предложил Геспер. — Объясни, Каденция, зачем она вам? Потом обсудим, как облегчить твои страдания.

Сигнал Аконита улетел с Невмы на скорости света, но должен был преодолеть большое отставание, ведь мы стартовали днем раньше практически на той же скорости. Нас он нагнал настолько смещенным в красную сторону и растянутым за пределы обычной полосы пропускания, что мы не сразу опознали его как сигнал Горечавки.

— Так быстро ответа с Невмы я не ждал, — признался Горчица.

— Это не о звездамбе, — покачал головой Чистец. — Дело в чем-то другом.

Единственным способом выяснить было воспроизвести сообщение. На мостиках наших кораблей появились копии имаго Аконита. Он еще не заговорил, а мы уже поняли, что новости плохие, — его выдавало выражение лица.

— Мне трудно об этом говорить, — медленно и четко начал Аконит.

 — Мы с Волчник обсудили последний допрос Синюшки. Она перечислила ему имена Горечавок, всю тысячу, включая погибших несколько циклов назад. Волчник ждала узнавания, сигнала, что имя имеет для Синюшки особое значение. Мозг его разложен на полу, как ковер, так что наблюдать за ответами было несложно. Результат есть. Синюшка по-особому отреагировал имен на двенадцать. Во-первых, он знает Волчник, меня и тех, кто участвовал в допросах.