Дом Солнц

Пожалуй, добровольное возвращение в клетку не такая плохая мысль…

— После того как я узнал про руку, желания вредить вам у меня не появилось, — сказал робот.

— Знаю и верю. Только вдруг у руки своя воля?

Я огорченно покачала головой:

— Лихнис, это безвольный кусок мяса. Отдельно от Геспера рука действовать не может. Уж не думаешь ли ты, что он прокрадется ночью к тебе в каюту и задушит во сне? В клетку Геспер не вернется. Не желаешь видеть его на «Лентяе» — с удовольствием заберу к себе на «Серебряные крылья».

— Я не это хотел сказать.

— А прозвучало именно так. Геспер — наш гость, мы согласились помочь ему раскрыть тайну его прошлого. Рука — это новая зацепка, и только.

— Не хочу, чтобы вы из-за меня ссорились, — вставил Геспер.

— Да разве это ссора? — пренебрежительно бросила я. — Так, стычка мелкая. Мы с Лихнисом сошлись на том, что в клетку ты не вернешься. Впрочем, скоро мы все погрузимся в латентность, поэтому разницы особой нет. Ты ведь можешь самостоятельно отключиться — или что вы там делаете?

— Я могу отключить основные функции, но вспомогательные останутся.

 — Геспер искоса взглянул на свою, теперь опять скрытую оболочкой конечность. — Я должен поддерживать жизнеспособность руки, но не смогу, если отключусь полностью, а она загниет без кислорода.

Я сочувственно кивнула и попыталась не думать о том, как рука прямо на Геспере превратится в рыхлую вонючую гниль.

— Ее надо сберечь, иначе мы не узнаем правду ни о ней, ни о тебе, если на то пошло.

— Я тоже подозреваю, что рука — ключ к моему прошлому и к моему истинному назначению, — согласился Геспер.

 — Одного не пойму: почему я не замаскировал трансформацию, сделав конечности одинаковыми? Такое ощущение, что маскировка не требовалась. Возможно, бронированная обшивка — это щит, оберегающий руку во время роста.

— Мы докопаемся до сути, — пообещала я с преувеличенной уверенностью, хотя не первый год шаттерлинг и уже усвоила, что далеко не на все вопросы есть ответы. Целые цивилизации превратились в радиоактивную пыль, потому что не приняли эту горькую истину.

Шаттерлинги должны быть чуть умнее.

— Отвратительно, — покачал головой я, прогнав возможные маршруты через курсопрокладчик «Лентяя».

— Насколько отвратительно? — уточнила Портулак. Она сидела у парящего пульта, закинув ногу на ногу.

— Пятьдесят пять лет — ровно на столько мы опоздаем. Даже если ты бросишь меня и погонишь на «Серебряных крыльях» во весь опор, выиграешь год, не больше.