Дом у железной дороги (СИ)

Слышал только, как мне что-то кричат вслед, а разобрать не мог. В ушах свистело, а бежать становилось все сложнее.

Идиот. Идиот, идиот, идиот! Я же помнил, что надо было проверить патроны, я же, блядь, помнил.

Новый выстрел, и я чувствую, что земля под ногами горит. Сжимаю свою ногу покрепче, надеясь так унять боль, и бегу дальше, прямо к первому вагону. Пока я могу соображать – я выживу. Я обязан выжить.

Осматриваюсь и хватаю с земли булыжник. Не патроны, но тоже ничего.

– Он за этой хренью! – я опускаю взгляд и понимаю, что я и тут облажался.

Выскакиваю из-за угла и швыряю булыжник прямо в лицо одного из них, того, который поближе. Кажется, тот же, которому я ухо отстрелил. Уклоняется. Сука!

Я сразу же бегу к другому вагону, стоящему на других путях, и земля вновь горит под ногами – новый выстрел. Вижу, что за вагоном уже ждет второй. Разгоняюсь, преодолевая боль, и выскакиваю первым, и бью прямо ему по лицу стволом пистолета. Чтобы не дать очухаться – меж ребер кулаком и другим снова в лицо.

Пинком отправляю его на землю и наступаю на лицо ботинком, выхватывая его заряженный пистолет и разворачиваясь к подбежавшему дружку с простреленным ухом. Мне есть что терять. А значит, я выживу. Я широко улыбаюсь и стреляю в него, вдавливая голову второго ногой в землю.

– Вам, сука, не победить меня, – и на мгновение я слышу его голос вместо моего. Это знак. Это знак того, что он со мной. Что я обязательно выживу.

Я стреляю в него, когда он бежит на меня. По всем законам кино. Даже сдул бы дым со ствола, если бы он был. Но вместо этого я наслаждаюсь видом этого оборванца из девяностых, лежащего в метре от меня с простреленной головой. И разворачиваюсь для того, чтобы застрелить второго.

Я ничего не вижу из-за боли, когда он сжимает мою ногу прямо в месте выстрела. Прямо пальцами. Прямо в самое мясо. Боль длится мгновение, но этого хватает для моей ошибки. Я убираю ногу с его лица, пытаясь спастись, и сразу же получаю булыжником в лицо.

Падаю на спину и слышу новый выстрел. И не сразу понимаю, что в меня попали. Боль раскатывается по всему телу. И замирает в животе. Когда я открываю глаза, понимаю, куда именно мне выстрелили.

– Бешеная ты сучка, Волков, – я пытаюсь ползти, но дыхание спирает от нового выстрела.