Дом у железной дороги (СИ)

Походило на тайное помещение для оргий хиппи в восьмидесятых. Из своего места заключения я выбежал в коридор, тянущийся к лестнице, и, не задумываясь, взбежал по ней вверх к двери. И я был готов взвыть, когда обнаружил, что дверь плотно заперта. Пытался выбить ее плечом – чуть его не сломал. Такая же чертова железная дверь, как и у меня. А он взял меня так легко, словно я ничего не весил. Даже слова не сказал. Просто забросил на плечо и отнес обратно в комнату. Успел только разглядеть, что в этом коридоре стояла плита с духовкой и стол.

Этот больной ублюдок предусмотрел все.

Он предусмотрел все. Я даже пробовал сделать подкоп – искал место, где плиты плохо сошлись, где в стене может быть какая-то трещина – ничего. Мебель не сдвинешь – приколочена на совесть, ничего не скажешь. Искал потайные лазы за этими отвратительными картинами (одну из них я сломал через несколько дней о голову Олега, когда пытался в очередной раз сбежать – как видите, безрезультатно), пробовал пробить телом дверь.

Ничто из того, что я делал, не приносило результатов. Я даже пробовал ключи у него стащить – тоже глупая затея, он слишком внимательный для того, чтобы не заметить, как я лапаю его зад. Оставалось только одно – играть по его правилам и ждать, когда его бдительность сойдет на нет.

Вчера спросил его, зачем он меня здесь держит. Я не люблю говорить с ним по рации, потому что сразу представляю, какой у меня отвратительно хрипящий голос в приемнике. Да и каждый раз боюсь, что он забудет включить звук.

Потому я жду момент, когда он лично спускается ко мне, чтобы поговорить или, прости господи, вылить чертово ведро.

И вот он сидит напротив меня на стуле, снова одетый, как с помойки: разношенные джинсы и эта долбаная водолазка. На ней уже катышки, идиот. Олег входит в число тех людей, которым один раз сделаешь комплимент – и они всю жизнь за него будут цепляться. Стоило один гребаный раз мне сказать, что ему идет эта дурацкая водолазка (вообще-то, ему и впрямь идет – фигура позволяет), и теперь он считает своей обязанностью не вылезать из нее, даже когда надевает официальный костюм.

Шут.

Задаю ему вполне закономерный вопрос: зачем он меня здесь держит? А он взгляд отводит в сторону, слова сказать не может. Я повторяю, но уже жестче, и ощущаю себя каким-то тираном-преподавателем в школе, который пытается выяснить, кто из учеников разбил окно. Меня раздражает то, что он заставляет меня чувствовать себя виноватым хоть в чем-то.