Дом у железной дороги (СИ)

Говорю же, с эмоциями у меня туго, я не умею их определять по глазам. Но Сергей, опять же, был особенным. И его эмоции я видел. Так вот, когда я не увидел в его глазах ни злости, ни ненависти, ни терпеливого смирения, я подумал, что, кажется, я добился своего. Он смотрел на меня совершенно спокойно, позволяя гладить по волосам (совсем мягкие – он мыл их всего день назад). Обычно после такого взгляда следовала атака. Сергей мог внезапно вцепиться зубами мне в руку или врезать по паху, мог пнуть по подбородку или скинуть с кровати.

Но он просто сидел и позволял мне прикасаться к нему. Сейчас я думаю, может, Сергей проверял, ну, как далеко я могу зайти, если он перестанет сопротивляться. И я понимаю его опасения. Любой на моем месте зашел бы далеко. Абсолютно любой. Но я не мог. Не то чтобы я никогда не представлял этого, не то чтобы я совсем не рассматривал Сергея как возможного, кхм, сексуального партнера. Просто одно дело думать об этом и совсем другое – делать. Просто когда я видел Сергея, я понимал, что не смогу сделать с ним такое против его воли, пока он сам не захочет. Говорю же, я слишком уважал его комфорт. Я не думаю, что это делало меня плохим человеком.

– Можно я поднимусь наверх? – он спрашивал меня об этом регулярно, потому я довольно быстро привык к просьбам. Он даже давал мне время на то, чтобы я закрыл все двери. Он очень понимающий, серьезно. – Я видел в гостиной патефон. Значит, где-то есть и пластинки. Я хочу их послушать.

И я просто не мог ему возразить. Сказал только дать мне время.

Закрыл все двери, спрятал ключи. Пластинки лежали в куче вещей, которые я отправил в подвал во время перестановки. И некоторые из них сломались (я сразу же спрятал их – Сергей наверняка расстроился бы, если бы увидел, что я настолько небрежно с ними обошелся). Те, которые уцелели, я забрал и отнес в зал к проигрывателю. Настраивать я его не умел, но примерно представлял как (в одном фильме говорилось, что иглу главное аккуратно ставить, потому что если поцарапаешь пластинку – ее проще выкинуть).

Я уже не заклеивал ему рот. Только связывал руки за спиной. Просто для профилактики, так сказать, потому что наверху все равно ему их развязывал обратно. Сергей ведь не дурак и знал, что не сможет сбежать. Или просто усыплял мою бдительность – не суть.

Он долго выбирал пластинки. Рассматривал крайне придирчиво обложки, сдувал пыль то с них, то с проигрывателя, протирал некоторые пластинки футболкой. Я ведь даже не посмотрел, что принес в зал.