Дориан Дарроу: Заговор кукол

Снять будет тяжело.

— Мистическое! — восклицает она и, схватив за руку, тянет за собой. — Я слышала о подобном, но не думала… о Господи, это просто чудесно!

— Какая разница? — голос щекочет уши. — Главное, ты посмотри, до чего она похожа!

— Скажите, что вы чувствуете?

За шкафом закуток. Крохотный стол, массивный короб печатной машинки, стопка листов, частью исписанных, частью пропечатанных, но одинаково исчерканных и мятых.

— Ваша страсть сжигает вас изнутри, верно? И вы не силах совладать с собой?

— Да, — просто отвечает он, поднимая одну из страниц.

— Это чудесно! Я так и знала… скажите, что это значит для вас?

— Все, — он бросает лист и берет ее за руку, дергает, разворачивая спиной. Обнимает. Одна ладонь ложиться на живот, защищенный броней корсета, вторая — на горло.

— Ой, — говорит девушка. — Вы… вы должны понимать, что я лишь…

Она не пыталась вырваться. Безумцы странные, но тем и легче.

Он не стал выносить ее из дому. Раздел — на третьей пуговице терпение иссякло, и он просто разорвал упрямую ткань. Чехол корсета вспорол ножом, да и сам корсет тоже. Нижняя рубашка пропиталась по?том, и он долго прижимался к ней лицом, вдыхая аромат той, которую должен убить.

Место готовил тщательно. Листы бумаги укрыли старенький ковер. Десяток свечей окружил тело — на стенах виднелись газовые рожки, но девушка все равно предпочитала свечи, а он уважал ее предпочтения.

Он дождался, когда она очнется и, заглянув в глаза, ударил.

Кровь была сладкой, а тело податливым. Он резал очень аккуратно и, беря в руки очередной орган, пристально разглядывал его, прежде чем положить на отведенное место. Одна свеча оказалась лишней — сердцем он украсил пишущую машинку.

И это было правильно.

А голос молчал. Может быть, сейчас он успокоится?

— Глава 31. О подозрениях, подозреваемых и эпистолярных экзерцициях

Пружины кресла-качалки сжимались едва ли не до хруста, а распрямлялись со скрипом, который весьма действовал на нервы.

Ну естественно, ни размеры, ни механизм не рассчитаны на кого-то столь крупного. Дорабатывать надо. Кресло согласно завибрировало, повернулось и застыло боком, демонстрируя искореженный поршень.

— Извини, — Персиваль пожал плечами. Раскаявшимся он не выглядел.