Дорога через прошлое

Харькова и Белгорода я, правда, не повидал, но брать Корочу пришлось. Я раньше ушел оттуда в госпиталь, и вот теперь вернулся. И возле Богодухова, памятного по сорок первому году, тоже побывал. Зима тревоги нашей стала зимой победы. Правда, в марте немцы отыграли немного назад, отбив обратно Харьков и Белгород. Жалко, конечно, но сил удержать их не хватило. Дивизии наши наступали от Дона, делая третью операцию подряд, и удержались там, где смогли. Ну, про это почитать самим можно, кто там виноват, что Харьков снова попал к немцам, пусть генералы пишут, кто из них не так повернул и не там пошел.

Да, если опрометью рвануть вперед, на многое не обращая внимание (например, на фланги, на подвоз), а с азартом и ощущением победы лететь вперед, то можно и малость зарваться, что, собственно, и получилось. Но верно и то, что если бы не рвать вперед так беззаветно и не думая о себе, то немцы так бы не откатились. Раз после того теми же дивизиями СС удалось совершить удачный контрудар, на который хватило сил, то почему они галопом покинули Харьков, будучи еще в силе? А вот и потому, что они почувствовали угрозу окружения и смерти, и это ощущение надвигающейся смерти не дало им собраться с силами и устоять.

Потому и очистили Харьков, несмотря на запрет отходить с самого верха, и ушли обладатели «тигров» от обходящей их пехоты на санях.

Да, сани. Это был наш козырь в данном зимнем наступлении. Были, конечно, и танки, и не так мало, но зима эта была весьма суровая и снежная. Снег завалил все пространство от Дона до Донца и регулярно сыпался из облаков на то, что осталось от трех армий оккупантов.

Ну и нас, конечно, не обижал. Трещали морозы. Не такие, как зимой финской войны, но чувствительные. Солдаты Паулюса зимнее обмундирование получить не успели, хотя Волга уже замерзала, и лед реки брали не все корабли.

Поскольку до воронежской группировки дело дошло позже, то там так печально не было. Венгры вообще были вполне прилично одеты для настоящей зимы. Вот итальянцы, случайно забежавшие в нашу полосу с юга, выглядели прямо как для плаката: «Что бывает с завоевателями на Руси».

Промерзшие, дрожащие, закутанные в кучу тряпок, совсем не похожие на солдат, а скорее на каких-то замерзших клоунов. Тьфу, мерзость безграничная. У них на сопротивление сил уже не было. Любопытно было бы спросить, отчего они настолько опустились, но я знал по-итальянски только два слова, «чао» и «бамбино». Остальные – не больше. Так что разговор не получился бы в обоих случаях.

Но я отвлекся.