Дорогая Жасмин

— Пора спать, дети, — велел Адали. — Ваш папа провел в седле целый день и очень устал. Ему нужно искупаться, поужинать и отдохнуть. Пожелайте родителям доброй ночи.

Он увел детей из библиотеки.

— Как ты добр к ним, Джемми! — заметила Жасмин. — За это я люблю тебя еще больше! И подарю тебе сильных сыновей!

— Я привез цветной мяч для малыша Чарли, купленный у разносчика в Эдинбурге, — вспомнил граф и, притянув ее к себе на колени, уселся у огня. — Не знаю, как я выдержал без тебя! Ты права, нам ни к чему снова приезжать в Лондон.

Но будешь ли ты счастлива вдали от большого города, Жасмин? Я так тебя люблю, что готов на все, лишь бы ты не грустила, моя милая дикарка.

Он прижался губами к ее макушке.

Почему это слово всплыло у нее в голове? Она наконец в безопасности. Но ведь и Рован оберегал ее и пал от руки безумца. Трагическая гибель была уделом двух ее мужей и молодого любовника. Но на сей раз этого не случится! Разве бабушка не становилась вдовой пять раз, прежде чем прожить долгую жизнь с Адамом де Мариско? Все будет хорошо.

— От тебя несет лошадиным потом, впрочем, и от меня тоже, — покачала она головой, вставая. — Адали, конечно, уже приготовил ванну.

— Значит, мне не придется возвращаться в Линмут-Хаус? — пошутил Джеймс.

— Больше никогда не расстанусь с тобой, Джемми Лесли! — воскликнула она и, взяв Джеймса за руку, повела наверх, где перед камином уже стоял огромный дубовый чан, обтянутый стальными обручами.

— Сегодня я ваша служанка, сэр, — сказала Жасмин, стаскивая с него сапоги и влажные вязаные шерстяные чулки.

— А я твой слуга, — отозвался граф, усаживая ее, и снимая туфельки с изящных ножек. Жасмин заставила его сбросить дублет и рубашку, а он, в свою очередь, избавил ее от корсажа и сорочки, на мгновение притянув возлюбленную к себе. Неохотно отстранившись, Жасмин развязала его панталоны, и они, скользнув по узким бедрам, упали на пол. Джеймс переступил через них и, пинком отбросив в угол, ловко распутал узлы, и верхняя юбка вместе с нижними тоже очутились на ковре.

Теперь на Жасмин остались только чулки. Встав на колени, — Джеймс развязал подвязки и осторожно скатал шелковые чулки, а Жасмин поочередно поднимала ножки, пока не оказалась нагой.

Джеймс, тяжело дыша, уткнулся лицом в гладкий живот Жасмин, — и встав, сжал ее щеки широкими ладонями.

— Я не могу ждать, дорогая Жасмин! Этот месяц тянулся бесконечно!

— Для меня тоже, — ответила она, лаская его налитую плоть, твердую, словно камень, и вздрагивающую от желания.