Дорогая Жасмин

Фергюс Мор уже съел почти все, что было в доме.

Она помогла Жасмин накинуть легкий кремовый халат и поспешила к Торамалли, вытиравшей смущенного лорда Лесли, который никак не мог привыкнуть к столь интимным услугам хорошеньких служанок.

Жасмин нетерпеливо принялась поднимать крышки. Повариха прислала блюдо устриц в толченом льду и морской воде, густое сытное кроличье рагу в винном соусе с луком-шалотом, морковь с зеленым горошком, жареного каплуна, форель в белом вине на листьях кресс-салата, маленький окорок, тарелку с латуком, только что собранным в огороде, свежий хлеб, сливочное масло, кусок истекающего соком сыра бри и чашу с крошечными ягодками земляники, залитой взбитыми девонскими сливками.

Жасмин одобрительно кивнула.

— Передай миссис Дэвис мою благодарность, Адали.

— Угодно, чтобы я прислуживал за столом? — вежливо осведомился тот.

— Да, — сказала Жасмин, к его величайшему изумлению. — Пошли за лакеями и вели опорожнить и убрать чан. Потом мы поужинаем.

Тотчас появились слуги с ведрами, и приказание Жасмин было исполнено.

Рохана и Торамалли придвинули стол к камину, и Адали приступил к своим обязанностям. После любовной битвы у обоих разыгрался аппетит. Жасмин несколько раз наполняла вином кубок Джеймса, и вскоре он, разомлев от еды и тепла, стал клевать носом.

— Пойдем, — позвала Жасмин, поднимаясь. — Тебе нужно хорошенько выспаться.

Она повела Джеймса в спальню, и он, рухнув на постель, мгновенно уснул. Жасмин, снисходительно улыбаясь, сгребла в кучку угли, плотнее укутала Джеймса и легла рядом, прижавшись к сильному мужскому телу.

Он, не просыпаясь, обнял ее, словно и во сне старался защитить.

Джеймс проспал почти все утро, и Жасмин уже успела встать и одеться. Адали принес графу пиалу дымящегося чая, и он неожиданно обнаружил, что экзотический напиток освежил и подкрепил его. Пока слуга помогал ему одеться, Жасмин весело щебетала:

— Мы должны немедленно поехать во дворец и попрощаться с королем и королевой, Джемми, с тем чтобы уже завтра отправиться в Королевский Молверн.

Лакеи уже собирают вещи, и, поскольку я никогда больше не вернусь в Лондон, я увожу всех с собой. Бабушка, конечно, найдет для них место. Не могу же я выбросить бедняг на улицу, после того как они столько лет служили нам верой и правдой. Гринвуд-Хаус будет закрыт. Возможно, когда он перейдет ко мне, я даже продам его.

— Но в таком случае, — заметил граф, — твоим родным негде будет остановиться, когда они захотят приехать в Лондон.