Дорогой Джон

Конечно, ты занят важным делом, вы размещены в другой стране, но я не знала, как трудно будет жить без тебя. Да я и не жила, а, как это говорят, влачила существование. Лишь спустя несколько месяцев начала потихоньку приходить в норму. И сейчас, как сильно я ни хотела тебя увидеть, как сильно я ни люблю тебя, меня не покидает затаенный ужас, что вот кончится твой отпуск, и я опять буду подыхать от тоски. Я разрываюсь между любовью и страхом и готова на все, только бы избежать повторения прошлого года. Вот я и придумывала нам занятия, чтобы на тебя не оставалось времени, и на этот раз мое сердце уцелело.

В горле у меня возник комок. Я молчал. После паузы она продолжила:

— Сегодня я поняла, что обидела тебя. Да, это несправедливо по отношению к тебе, но где же справедливость для меня? Через неделю ты снова уедешь, а я останусь гадать, как жить без тебя. Некоторые это могут, вот ты можешь, а я…

Она пристально разглядывала свои руки и долгое время молчала.

— Даже не знаю, что сказать, — признался я наконец.

Несмотря на подавленное настроение, она рассмеялась.

— Я и не жду ответа. Мне кажется, в нашем случае ответа нет. Единственное, что знаю точно, — я не хочу тебя обижать. Я попробую собраться с духом и перестану страшиться новой разлуки.

— Можем тренироваться вместе, — невесело пошутил я и был вознагражден смехом.

— Да, это хороший способ. Десять раз нос вверх, и буду как новенькая, да? Вот бы и вправду все было так просто… Но я переживу. Будет нелегко, но на этот раз хоть не целый год, об этом я себе весь день напоминаю.

К Рождеству ты будешь дома. Несколько месяцев, и пытка кончится.

Я обнял Саванну, ощутив тепло ее тела. Я чувствовал ее пальцы через тонкую ткань моей рубашки; она мягко тянула ее вверх, обнажая мне живот. Ощущение было дразнящим и возбуждающим. Я задохнулся от ее прикосновения и потянулся поцеловать девушку.

В ее поцелуе ощущалась страсть, живая и вибрирующая. Языком я коснулся ее языка, чувствуя томление девичьего тела, и глубоко задышал, когда ее пальцы двинулись к «молнии» на моих джинсах.

Мои руки скользнули ниже по ее телу, и я вдруг понял, что под рубашкой на Саванне ничего не надето. Она расстегнула мне «молнию», и хотя я ничего так не желал, как продолжения, но заставил себя отодвинуться и прекратить ласки, чтобы предотвратить то, к чему она, возможно, все еще не была готова.

Я колебался, но не успел ни о чем подумать, как вдруг она села и стянула рубашку. Мое дыхание участилось, когда я увидел ее обнаженной.