Александр Михайлович никогда не заходит в гардеробную, где висят старые, давно ненужные вещи, которые по жадности складирует Ирка. Но сейчас полковник отчего-то притопал сюда в самый неподходящий момент. Я совсем не хотела, чтобы весь дом услыхал о происшествии. В конце концов, Черри не виновата, она старая, больная, полубезумная…
— И что тут происходит? — рявкнул Александр Михайлович. — По какой причине забились на чердак и шепчетесь?
Я не успела раскрыть рта, как Маня воскликнула:
— Черри съела Крошку!"
"— Матерь Божья! — взвизгнул Дегтярев.
— Только тихо, не дай бог Ольга узнает!
— А чего мне не нужно узнать? — с гневом воскликнула Зайка, тоже втискиваясь в гардеробную. — Секретничаете? Фу, как некрасиво!
Я прислонилась к стене. Не хватало лишь Ирки и Аркадия. Впрочем, вот и они, уже маячат на пороге.
— Вы зачем в чулане столпились? — удивился Кеша.
— Черри слопала Крошку, — мигом выдала пуделиху Машка.
— О-о-о! — заголосила Ирка. — О-о-о! Я не стану ее после этого мыть! В руки даже не возьму!
— Спокойно! — свистящим голосом приказал Дегтярев.
— Не поддаваться панике! В момент опасности следует сохранять холодную голову, чистые руки и горячее сердце, — завершил высказывание толстяк.
Надо же, какой молодец. Все-таки полковник иногда бывает полезен.
Я чихнула. Да уж, не зря Александра Михайловича обучали в академии. А еще некоторые люди уверяют, что знания, полученные в юности, годам этак к сорока испаряются без следа. Не правда ваша! Дегтярев вон когда заучил каноническую фразу, приписываемую Феликсу Дзержинскому, а помнит до сих пор.
Хотя, может, у толстяка начинается склероз?
Моя бабушка, достигнув преклонных лет, начисто потеряла короткую память. Она могла через полчаса после сытного ужина подойти ко мне и спросить: «Внученька, когда мы трапезничать станем? Уже программа „Время“ начинается».
И вот что странно: мгновенно забывая о событиях сегодняшнего дня, Афанасия великолепно помнила далекое прошлое. Могла, например, воскликнуть: «Какое нынче число? Восемнадцатое октября? Ох, помнится, именно в этот день в тридцать втором году я ходила в Большой театр вместе с Анной Маликовой.
На Нюсе было красивое платье из панбархата…»
И так далее, вплоть до цены бутерброда и названия ситро в буфете.
Потом один хороший врач объяснил мне, что подобное поведение свидетельствует о склерозе. Может, неприятная старческая болячка подкралась и к Дегтяреву? Тогда он не имеет никакого права осуждать бедолагу Черри, которая перепутала попугая с пирожком.
