– Нет, не рассказывала, – ответила Джой, многозначительно взглянув на мать. Теперь она была заинтригована этим знакомством еще больше, чем когда увидела яхту.
– Я чуть не переехал ее в Риме своим «Феррари», – объяснил он, с раскаянием взглянув на Веронику, которая ободряюще улыбнулась. – Это было ужасно, но она даже не рассердилась. Движение было кошмарное, все ехали на большой скорости. Я чудом не наехал на нее. Оказалось, мы живем в одном и том же отеле, поэтому я доставил ее туда и вызвал врача. А потом мы поужинали, – объявил он так гордо, словно ужин в компании с Вероникой был неслыханной честью.
– И вот теперь мы друзья! – Он обвел всех троих сияющим взглядом. – И вы здесь, на моей яхте! Я пообещал ей в Риме, что приведу яхту, чтобы мы смогли поужинать здесь. Вот и привел, – стюард тем временем разливал «Шато Марго» 1983 года, что окончательно потрясло Джульетту.
– А ты нам ничего не рассказала, мама! – укоризненно воскликнула Джой.
– Со мной все в порядке, – отмахнулась Вероника.
Сначала ей не хотелось беспокоить девочек, а потом, в Венеции, она познакомилась с Эйданом и слишком увлеклась поездками с ним, чтобы вспоминать об аварии, которой удалось чудом избежать.
– Она взлетела в воздух, как бабочка! – произнес Николай, вспоминая ужасный момент, когда он уже думал, что убил или как минимум сильно покалечил ее. – Рим – очень опасный город. А как вам Венеция? – спросил он Веронику."
"– Чудесно! Я побывала в монастыре, о котором говорила вам, – выясняла насчет моей картины.
Сейчас там уже идут исследования, но о результатах мне пока не сообщили. Затем я съездила в Сиену и Флоренцию, и это было замечательно. Обожаю Уффици, – призналась она под ошеломленными взглядами дочерей.
– Когда же ты успела?
– После Венеции, – как ни в чем не бывало, ответила она. – Перед тем как встретилась с вами здесь.
– И ничего нам не рассказала? А мы думали, ты вернулась в Париж.
– Раз уж я оказалась в Италии, то решила осмотреть достопримечательности, – ее ответ прозвучал уклончиво, дочери переглянулись, но Вероника сделала вид, будто ничего не замечает.
На десерт им подали профитроли и шоколадное суфле, потом Николай закурил сигару и обратился к Веронике:
– А у меня к вам предложение, – он улыбался, и девушкам стало ясно, что ему очень нравится их мать. – Я хочу, чтобы вы написали мой портрет. Вот так. Осенью я приеду в Нью-Йорк, тогда мы этим и займемся, – он не спрашивал, согласна ли она, есть ли у нее время.
