Вдобавок мать постоянно отвлекалась и казалась чем-то занятой.
– Где ты? – раздраженно спросила Джульетта. Дочери Вероники привыкли, что у матери на них всегда есть время, но когда сами были заняты, могли подолгу не вспоминать о ней. Подразумевалось, что она всегда готова явиться по первому зову, что своих планов и потребностей у нее нет и быть не может, поэтому девочки искренне удивлялись, узнавая, что у нее дела. Порой казалось, что они воспринимают ее жизнь как ожидание в запертой комнате, пока они не позовут ее, и тогда Веронике откликнется мгновенно.
– На открытии галереи, – напрягая слух, ответила Вероника. Музыка играла слишком близко и громко, но выходить на улицу ей не хотелось. Сейчас она была нужна Эйдану, он хотел видеть ее рядом в свой звездный час. Вероника не стала объяснять Джульетте, что она в Берлине, а не в Париже, – об этом дочери незачем было знать. Иначе неизбежно посыпались бы вопросы – «С кем? Зачем?» – отвечать на которые Вероника не желала.
Джульетта повторила то, что сказала ранее, надеясь, что мать наконец расслышит ее, и пребывая в уверенности, что та все равно изнывает от скуки.
В таком духе они почти всегда общались по телефону. Слова «у меня дела, мама» были сигналом к немедленному прекращению разговора, а когда дела обнаруживались у Вероники, это не значило ровным счетом ничего.
– Я поговорила с Тимми, – продолжала Джульетта. – Она готова продать мне свою долю за ту цену, о которой мы с тобой говорили. Потом собирается добавить ту сумму, которую папа завещал ей на открытие приюта, и начать смотреть дома в Вест-Сайде, но сколько понадобится времени, чтобы найти подходящий, – неизвестно.
Я пыталась дозвониться и Джой, но мы с ней никак не можем застать друг друга на месте. Она получила роль в той «мыльной опере», и теперь будет сниматься ежедневно следующие несколько недель. Кажется, она все-таки спит со своим новым менеджером, – мимоходом заметила Джульетта, продолжая разговор об этом человеке, начатый еще на юге Франции. – Один раз она написала мне в эсэмэске, что ужинает с ним, чтобы заодно поговорить о рекламной кампании косметики, где он договорился о кастинге для Джой.
Она обещала позвонить мне, когда вернется домой, но так и не позвонила. Конечно, может, решила, что в Нью-Йорке уже слишком поздно, но меня не покидает ощущение, что она что-то скрывает.
Сестры слишком хорошо знали друг друга, и Вероника тоже знала их. У нее было такое же ощущение: у Джой с ее новым менеджером что-то назревало.
