– Зачем тебе эта головная боль, в твоем-то возрасте? И потом, женщине твоих лет приличных мужчин все равно не найти. Все они давно женаты, – она ухитрилась одним махом разрушить все надежды. – Даже среди моих ровесников приличных и неженатых уже не осталось, а уж среди твоих и подавно. Мама, тебе лучше жить так, как ты живешь сейчас, и потом, у тебя есть мы.
От такой душевной слепоты и черствости у Вероники перехватило дыхание. И вместе с тем это было откровение.
– Да, у меня есть вы, но все вы заняты, у вас своя жизнь, как и должно быть.
Часто ли мы находим время для разговоров? Не очень. Раз в неделю? Каждые десять дней? Все вы хотите найти себе пару – так почему я не могу?
Но девочки, по-видимому, хотели лишь одного: чтобы она была рядом в случае необходимости и не беспокоила их все остальное время. И ее одиночество их ничуть не заботило. Напротив, полностью устраивало.
Дочери снова окинули ее такими взглядами, словно она лишилась рассудка, а потом Джой сменила тему, и все заговорили о Роне и завтрашней встрече с представителями косметической компании.
Джульетта пела дифирамбы своему шато, Тимми разглагольствовала о своем приюте для бездомных. Но мысль о том, что и у Вероники может быть насыщенная жизнь, новое увлечение или возврат к прежнему, или даже встречи с кем-нибудь, не вызывала у них ничего, кроме равнодушия, и казалась абсурдом. Предполагалось, что она так и просидит всю жизнь на привязи, в ожидании, когда понадобится детям.
Вероника вдруг поняла, что для дочерей она на самом деле не человек – она вещь. Предмет, существующий для их удобства. Бюро услуг. Вернувшись вечером домой, она думала о том же. Мнение дочерей угнетало ее. Они абсолютно не интересовались ее счастьем и благополучием. Когда позвонил Эйдан, она рассказала ему об этом разговоре.
– Дети неблагодарны, – сказал он. – Вот почему я никогда не стремился заводить их. Уверен, им даже в голову не приходит, что ты хочешь быть с близким человеком, что ты устала вечно быть одна и можешь быть счастлива с мужчиной.
– Послушать их, так мне сто лет от роду, – пожаловалась Вероника, уязвленная черствостью и эгоизмом дочерей. Она постоянно беспокоилась о том, счастливы ли они, а они отказывали ей в праве быть счастливой."
"– Нет, – резонно возразил Эйдан, – просто для них ты мать, существо без возраста и вне времени, ты сверхчеловек, у которого нет собственных потребностей и желаний.
