Как загипнотизированная, Вероника не могла шелохнуться, глядя на несущуюся машину и водителя, и внезапно ей стало все равно, что будет дальше. Пол предал ее, детям она больше не нужна, ей уже не о чем мечтать, и хотя вокруг бурлит жизнь, ей уже неважно, будет она жить или умрет. Совершенно неважно. Какая разница, где умирать, – дома или на улицах Рима?
Она услышала чей-то пронзительный крик, и когда уже решила не двигаться с места, по каким-то невообразимым причинам неожиданно ощутила небывалый прилив сил и мощный толчок, от которого приземлилась на тротуар на четвереньки, как раз когда «Феррари» пронесся мимо и затормозил на расстоянии нескольких футов от нее так, что только взвизгнули тормоза.
Машины сигналили, люди что-то кричали по-итальянски, и вдруг какой-то рослый и плотно сложенный темноволосый мужчина с искаженным ужасом лицом наклонился над Вероникой и попытался поставить ее на ноги.
Это ему удалось, однако ноги Вероники тряслись, вдобавок она сильно ободрала ладони и колени и перепачкала кровью белое платье.
На нее страшно было смотреть, но еще страшнее – сознавать, что она чуть не погибла под колесами «Феррари» и сумела избежать смерти лишь чудом. Ее как будто что-то оттолкнуло с дороги – Вероника понятия не имела, что или кто, поскольку рядом с ней никто не стоял. Водитель, который помог ей подняться, был пепельно-серым от страха, его трясло так же, как Веронику. Он довел ее до края тротуара, где она присела на бордюр, и протянул ей платок, чтобы вытереть кровь с коленей и ладоней.
От потрясения она не чувствовала боли. Водитель наклонился к ней и заговорил по-английски с сильным акцентом:
– Я чуть не убил вас.
Только теперь она заметила, что рука, протягивающая ей платок, дрожит. Незнакомец был одет в льняной пиджак и серые брюки, на его руке Вероника увидела массивные золотые часы. Она могла бы поручиться, что его родной язык – русский.
– Я отвезу вас в больницу, – предложил он, а тем временем их обступали люди, машины сигналили, требуя убрать его брошенный автомобиль.
"
"– Нет-нет, со мной все хорошо, – еле слышно заверила Вероника и взглянула на незнакомца, умирая от стыда за свой вид и еще больше – за то, что чуть не попала ему под колеса, сама не понимая, почему. Никогда прежде с ней не случалось ничего подобного. Видимо, сказывалась смерть Пола и все, что стало известно после нее.
– Простите, – выговорила она.
