– Раньше такого со мной никогда не случалось.
– Это я виновата, – повторила Вероника, словно стремясь убедить не только его, но и себя. – Но сейчас уже все в порядке.
Чувствовала она себя как угодно, только не хорошо, ее до сих пор трясло, но она и без того доставила этому человеку слишком много неудобств за один день.
– Я скажу, чтобы врача прислали ко мне в номер, – пообещал он. – И позвоню вам, когда он придет.
Ей показалось, что это будет неудобно, но сил спорить с ним уже не осталось, и она молча отперла дверь своего номера.
Сейчас ей хотелось только сменить окровавленное платье, умыться и прилечь. Встретиться с врачом она предпочла бы в своем номере, но незнакомец уже ушел. Его лицо показалось Веронике смутно знакомым, но она так и не вспомнила, где видела его, к тому же после недавних событий никак не могла сосредоточиться.
Увидев себя в зеркало в ванной, Вероника ужаснулась: вылитое пугало. Поспешно раздевшись, она бросила платье на пол, хотела принять душ, но голова закружилась сильнее, и она боялась упасть в обморок, поэтому лишь вымыла руки и ноги, и легла в постель.
Голова гудела, через пять минут зазвонил телефон: мистер Петрович сообщил, что врач ждет ее у него в номере. Видимо, врач отложил все дела, чтобы поспешить на этот вызов. К русскому постояльцу администрация отеля явно относилась почтительно.
Он назвал Веронике номер своего люкса – на шестом этаже, двумя этажами выше ее номера. Надев чистое хлопковое платье, она поднялась к нему. Петрович ждал ее возле лифта, чтобы проводить в роскошный люкс с огромной, протянувшейся вдоль всего номера террасой, с которой была видна панорама Рима.
Номер оказался президентским люксом. В гостиной ждал врач, на диване лежала незнакомая красавица. Петрович обратился к ней по-русски, красавица перевела взгляд с Вероники на врача и исчезла в спальне, не проронив ни слова. Она была совсем юной, ее тело богини почти не скрывали из виду короткие шорты и крошечный топик с бретелькой через шею."
"Вероника немного растерялась.
Петрович предложил ей сесть, врач осмотрел ее колени и ладони. Только теперь она заметила на своих руках и ногах следы уличной пыли. А также то, что хозяин номера – человек, который привык распоряжаться и отдавать приказы. Пока Вероника находилась в номере, он обращался с ней, как с ребенком, – или как с той девушкой, которую выслал из комнаты. Доктор был почтителен с ним и внимательно выслушал объяснения Петровича о том, что произошло.
