– Восемь сотен человек и все с пустыми руками, ну хоть бы через одного фузею дали?
– Да кто же её рекруту даст? – усмехнулся ефрейтор. – Толку-то с неё будет вам? Вы же ей управляться даже как следует не умеете. Ну дадут вам четыре али пусть даже восемь сотен этих ружей, а тут вдруг горцы с набегом нагрянут. Так вы же ведь при самом малом их натиске все свои ружья на землю побросаете. Вас-то посекут – это ладно, а у врага столько сразу доброго оружия и ценного порохового припаса в руках окажется! А уж хорошее оружие на Кавказе ох и сильно ценится! Там ведь до сих пор ещё древние пищали с фитилями палят.
Не журитесь, скоро ещё одна рота нас на марше нагонит, а на последней волжской протоке, на Бахтимерском форту аж целых две дожидаются. Так что с прикрытием дальше пойдём. Сам вот только вчерась от их благородия про это слышал, – кивнул он в сторону следующего во главе колонны ротного командира."
"Офицеры маршевые колонны лишнего не гнали. Три с половиной сотни вёрст до Кизляра шли немногим меньше месяца, останавливаясь на днёвки через каждые пять дней пути.
Степь ещё не успела высохнуть под жарким южным солнцем. В начале июня здесь обильно цветёт ковыль. Его семена-стрелки колыхались от малейшего дуновения ветерка. Шагающему правофланговым Тимофею казалось порой, что это вовсе даже и не степь, а море, которое немного волнуется. На душе разливалось чувство покоя и умиротворения. Совсем рядом с дорогой, с вершины небольшого холма взлетели в ярко-синее небо два коршуна. Похоже, они и не думали далеко отлетать, делая круги над колонной.
– Я раз семь тут уже степью проходил, – рассказывал словоохотливый седоусый ефрейтор. – Даа, а самый первый раз как раз в Персидский поход, ещё при матушке-императрице. Хорошее нонче время для марша, всё просохло, дорога всюду ровная, и жара так сильно не изнуряет. Подождите маненько, ещё две недели, и суховеи сюды придут, вмиг вся трава буквально за пару дней вокруг пожухнет. Так что это правильно, что их благородия третий день как понемногу подгонять нас начали, потом-то ведь ох как тяжело будет шагать.
Фляжечки и на полдня даже не хватит, чтобы жажду утолять, – хлопнул он по прицепленной на ремне посудине.
Кизляр был восточной крепостью на большой Кавказской укреплённой линии. Уже за несколько вёрст до него потянулись сады и виноградники, а вскоре открылось и предместье.
– Пять дней отдыха в крепости и потом вдоль Терека к Моздоку пойдём, – объявил командир Астраханской рекрутской роты.
