Может, она и не разбиралась в тонкостях морской навигации, политесах, рысаках и прочей мужской чепухе, но такие юношеские взоры, обращенные на красавиц, были ей весьма знакомы. Их значение она всегда верно угадывала. А если чего и недопонимала, то домысливала в силу своего разумения и житейского опыта. Ее воображение живо нарисовало юношу, безответно влюбленного в ветреную красавицу, что предпочла чувству звон золотых, и несчастного влюбленного, который непременно следил за своей зазнобой до самого дома фьерры Зи-Зи, а сейчас увидел, на кого она его променяла.
"
"Натура фьерры Зи-Зи была таковой, что без милых женскому сердцу сплетен и придуманных переживаний жизнь ей казалась какой-то неполной, постылой и серой. А потому, чувствуя эмоциональную поживу (было в парнишке что-то, ее чутье подсказывало: оборванец этот движим какой-то высшей целью, а более высокой цели, нежели любовь, женщина не представляла), она ласково произнесла:
– Я вижу, вы устали, молодой человек, не желаете ли немного отдохнуть и выпить чашку ароматного чая?
Леш, к которому первый раз обратились на «вы», да еще со столь своевременным предложением, в первый момент растерялся, а потом быстро кивнул.
Словно переспелая фьерра могла забрать свое приглашение обратно, промедли он хотя бы еще один миг.
Пройдя в услужливо распахнутую дверь, юноша оказался в скромном, но уютном холле. Лестница, ведущая наверх, манила его не хуже, чем сокровища дракона, но хозяйка сих апартаментов трещала канарейкой, не давая своему собеседнику вставить ни слова.
Наконец она замолкла. Леш вопросительно посмотрел на фьерру. Она – не менее озадаченно на него, а потом произнесла:
– Я спрашиваю: вы будете чай или, может быть, взвар? Нынче у нас чудесный взвар из дикой вишни.
– Взвар, – выдавил Леш, лишь бы только дама от него отвязалась.
Фьерра Зи-Зи приняла сказанное за руководство к действию и, направившись, по-видимому, на кухню, бросила из-за спины:
– Одно мгновение. Я сейчас, только принесу графин и чашки.
Леш же, как только женщина скрылась, припустил по лестнице, перескакивая через две ступеньки. У дверей одной из комнат он застыл. Та самая. Лишь толщина доски и пара шагов отделяли его от подвески.
Он решил для себя, что вызовет этого белобрысого на бой. Еще раз. Здесь и сейчас. И выиграет. Обязан победить. Тогда, у сторожки, ему просто не повезло, запнулся, но сейчас… Сила вновь забурлила, заплескалась, норовя выйти вешней рекой из берегов.
