Земар, степенный мужчина с курчавой бородой, в которой основательно поселилась седина, перебирал струны, искоса поглядывая на пришлых. Эка невидаль – чужаки? А вот то, что девка говорит, как своя, таборная, насторожило. Жила среди цыган? Иль ушла следом за кем в табор? То, что не рожденная в кибитке – это видно.
– Красавицу не по глазам привечать надо и не по лицу. Женская красота, она в танце видна. Сможешь сплясать так, чтобы душа наизнанку вывернулась?
Необычный диалог. Притихли и остальные, гревшиеся у костра.
Стало интересно. Земар-конокрад редко чужаков привечает, чаще наоборот. Если какие залетные драгуны придут послушать песен да посмотреть на молодых красавиц табора, то лишь зыркнет. И всем понятно: ублажить, напоить, заговорить… а там уж вояки сами все деньги отдадут. На тех, что погадать приходили, цыган и вовсе не смотрел. Мало ли дурех и дураков по свету ходит? Наплести им о том, что было и чего не было, любая дочь дорог может. С теми же, кто коней покупал и серьезные дела заказывал, Земар говорил особо и сразу отдельно, не при таборе.
Эти же – вроде и чужие, но…
Лицедейка сумела поймать его ощущение. Недоверие, подкрепленное интересом. Так собаки, впервые встретившиеся, принюхиваются к родичу, решают: то ли сцепиться в сваре, то ли побежать бок о бок. Она поняла, что от того, сумеет ли станцевать так, как ожидает цыган, сидящий с гитарой, зависит, примут ли их, или даже не стоит рот открывать с просьбой.
О том, что вести себя здесь стоит как-то по-другому, нежели с обычными обозниками, Илас подозревал, но вот как это «по-другому» – не представлял даже в общих чертах.
Поэтому, не понимавший ничего в происходящем, счел за лучшее вообще не открывать рта."
"Девушка меж тем в полном молчании обошла костер по кругу. «Танцевать с душой наизнанку? Это как? Не паркетный это танец и не народный, какой тогда?» – Мысли суетливо сновали в голове Вассы стаей встрепанного воронья. Наконец она плюнула, решив: «Будь что будет».
Не дожидаясь первого гитарного аккорда, девушка топнула ногой, не как капризная фьеррина, привлекающая внимание, а с силой.
Звук резкий, глухой, отчетливый, как удар молотка, забивающего гвоздь в крышку гроба. Вассария будто признавалась в затаенной душевной боли. Поднеся ладони к левому уху, хлопнула несколько раз до звона, пронзительного в вязкой тишине.
Гитара ворвалась стремительно, рваным ритмом, словно откликаясь на хлопки. Земар прищурил глаза, выводя первые аккорды, и внимательно посмотрел на девушку.
