Она кончает, судорожно сжимаясь и схлёстывая пятки за моей поясницей. Я не успеваю выйти — и совсем не хочется. Выкачиваю всё из себя в неё.
Мы оба рвано и часто стонем. Потом я извиняюсь, но она затыкает мне рот поцелуем, горячим и влажным.
Мы целуемся.
Я чувствую себя так, словно лежу не на кровати посреди почти пустой квартиры, но где-то высоко над облаками. Не делаю ни хрена, абсолютно счастлив и пинаю звёзды ногами, чтобы не светили слишком ярко.
20. Он-1
прошлое
Ночь была долгой. Я сбился со счёта, сколько раз мы сплетались и меняли позы, жадно узнавая вкус кожи и запах друг друга, слизывая стоны оргазмов с губ.
Мы покрыты потом с запахом счастья.
Я плюю на презервативы, хотя знаю, что там, в тумбочке валяется хуева туча резинок. Я хочу и готов забрать Ириску себе целиком.
— Будь моей?
— Твоя, всегда-всегда твоя."
"Но утром надо вернуть мою любимую беглянку под стражу. Ириска тщетно пытается придать себе благопристойный вид.
— Бесполезно. Ты выглядишь оттраханной, — грубо шучу я.
— Выглядишь моей.
Чувствую, что ещё немного — и снова начнётся запойный секс. Поэтому торопливо пьём чай из одной на двоих чашки и едем в больницу.
Но наш план по возвращению под стражу проваливается прямиком с порога. Мы летим, не замечая почти ничего вокруг. Но её родители замечают нас, останавливая счастливый полёт грозным окриком:
— Ирина!
— Ой…
— Не бойся, Ириска. Я же тебя украл, помнишь? — улыбаюсь. — Ты мой трофей. Трофеи просто так не отдают.
Родители налетают, как два коршуна, у которых я, мудак, растлитель малолеток и просто ебанутый на всю голову, украл ребёнка.
Ира сжимается в комочек, со слезами на глазах глядя на родителей, твердящих о том, что я в могилу сведу их кровиночку.
— Да не орите вы так! — повышаю голос.
На нас обращают внимание слишком многие. Любопытный нос посторонних — это не то, что мне нужно. А с другой стороны — мне плевать.
Я обхватываю Иру за ладонь, уводя подальше от центрального входа, и вжимаю в себя, обнимая руками за плечи.
Она прячет голову на груди, чтобы не смотреть в покрасневшее и перекошенное от злости лицо отца. Мама всхлипывает и утирает слёзы платочком.
— Что, в глаза родителям смотреть стыдно? Сбежала и шлялась всю ночь! Как шалава! — неосторожно роняет отец.
Я всего лишь легонько толкаю его в грудь рукой, но он отлетает и неловко заваливается на задницу, громко охая. Потом окажется, что он сильно ударился копчиком, а я точно прослыл на всю голову ебанутым.
