И уж точно не Арман. Не знаю, за что ты его ненавидишь, но ни мне, ни тебе, ни отцу он точно ничего не должен.
– Девочка моя, – вздохнула она и встала мне навстречу. – Давай мы не будем разбираться кто в чём виноват и кто кому что должен. Пусть они разбираются сами. Не лезь ты к этому Арману. Это не твоя война.
– Война? – прошлось холодком по спине. – Это ты сейчас образно?
– Нет, это я сейчас буквально. Сиди ты лучше здесь, Яна. Не лезь туда.
«Так вот почему он меня так легко отпустил! – замерла я. – А я думала решил не вбивать больше между мной и матерью клинья, дать мне возможность самой разобраться друг она мне или враг.
– Я выдохнула. – Вот почему мне показалось, что он прощался. Война».
– Я не лезу, мам, я – возвращаюсь к мужу. Потому что у нас настоящий брак. Потому что я ему нужна. Потому что я его люблю, – хлопнула я крышкой чемодана и принялась натягивать кофту.
– Ну тогда не торопись, – она посмотрела в телефон. – С минуты на минуту он сам будет у меня.
Глава 43. Арман
– Татьяна Владимировна, – церемонно раскланялся я.
– Сколько лет, сколько зим.
– Арман Эмильевич, – пригласила она, лично подвинула к столу кресло.
– Да я вас не задержу. Некогда рассиживаться.
– И чем же вы так заняты? – не уступала в «любезности» она. – Дайте угадаю. Скучаете по моей дочери?
– Я бы сказал: по своей жене. Ах, да, – ударил я себя по лбу, – чуть не забыл! Вы же решили расстроить наш брак.
– Не приписывайте мне своих заслуг, Арман Эмильевич, – всё так же гаденько улыбнулась она. – Она ушла от вас сама.
А я всего лишь сделала то, что этот показной брак и заслуживает. Обратилась в прокуратуру, чтобы признать его фиктивным.
– Дайте угадаю и я, – тянул я губы в улыбку. – Конечно, у дочери вы об этом спросить забыли.
– Зачем же спрашивать наивное и покорное дитя? Не знаю, Арман, как вы её уговорили, что обещали и чем привлекли. Я склона верить, что просто заставили. Как заставили её лечь с вами. Как жестоко лишили её невинности, не считаясь с тем, что говорила она. Так и в этом браке, думаю, просто тупо ебли её во все дыры, что бедная девчонка посчитала меня, – нет, меня! – суку, решившую сделать её инкубатором, тварь, подложившую её под похотливого губернатора, лучше вас.
И вернулась. Ко мне.
– Мы можем весь день соревноваться в острословии, Татьяна Владимировна, – вздохнул я. – Но, мне кажется, вы и на это вопрос знаете ответ.
– Конечно, Арман Эмильеич. Но для начала предположу. Возможно, вы убили её отца?
– Да, это был я, – я уверенно кивнул.
