Хотя мать меня бросила раньше. Бабаня, баба Аня, мать отца, воспитывала меня одна. Я выросла в далёком провинциальном городке. Закончила институт. А почти год назад бабаня умерла, и неожиданно явившаяся незадолго до её смерти мамаша позвала меня к себе, в столицу. Обещала помощь, работу. Вот так я здесь и оказалась два месяца назад. В её дорогой квартире. В её мерзкой жизни. На правах меньших, чем у прислуги. И в спальне её очередного похотливого муженька.
– Яна, Яна, – швырнул он меня с порога на кровать. Но с ловкостью кошки, я подскочила на ноги.
И теперь пятилась к окну, осматривая искоса комнату на предмет чего-нибудь тяжёлого. – И что же мне делать с тобой, убогенькая?
– Может, отпустить? – предложила я, надеясь дотянуться до лампы на массивной подставке, глянув на него исподлобья.
– А может, закончить начатое? – он приподнял моё лицо за подбородок. – Да ты меня своими сверкающими глазищами не пугай. Я глупых девочек, что лезут куда не надо, не боюсь.
Его нос, когда-то сломанный и кривой, а недавно благодаря усилиям пластических хирургов и маминым деньгам ставший аристократически прямым ткнулся мне в щёку.
Я брезгливо попятилась как раз в сторону лампы. Но испуганно замерла, когда его рука, скользнув по лобку, упёрлась пальцами в промежность под брюками.
– Артур Борисо… – второй раз подряд не договорила я.
– Что здесь происходит? – голос матери звенел как вынутый из ножен клинок.
– Эта дикая тварь, – оттолкнул он меня, словно освобождаясь из захвата. – Она поджидала меня здесь, – нервно сглотнул он, словно в смятении потёр щёку, задрал футболку, демонстрируя расстёгнутую ширинку.
– Вцепилась в брюки, – застёгивался он, всем своим видом выражая ужас и смятение, словно я взяла его в заложники.
– Это неправда! – в отчаянии крикнула я.
– Танечка, клянусь, я от неожиданности даже онемел, – тяжело дышал он от возмущения. – Я тебе говорил, что от неё любой подлости можно ожидать.
– Ты знаешь зачем она здесь, – холодно кивнула ему мать на дверь. А когда та закрылась с другой стороны, подошла и влепила мне пощёчину.
– Мама! – схватилась я за щёку.
– Не смей называть меня «мама», дрянь, – смотрела она с ненавистью моими же зелёными до тошноты глазами. – Не знала бы, что ты девственница и не поверила бы. Даром что ли столько денег на твоё обследование потратила.
– Я не просила! – едва сдерживая слёзы, выскочила я в коридор.
– Ещё не хватало, чтобы ты мне в дом заразу какую-нибудь притащила! – вдогонку крикнула она. – И так запущенная, худющая.
