Друзья или любовники? (СИ)

Яр задумался, глядя на цветы. Не знаю, о чём он думал, но настроение у него явно упало ниже плинтуса из-за этого дурацкого букета, даже несмотря на секс.

— Какой-то сомнительный план. Дурацкий, я бы сказал. А Лиля всё-таки не дура. Но цветы ты на всякий случай выброси. Мало ли что.

Мне хотелось поинтересоваться: «Мало ли — что? Они распространяют ядовитые пары?», но я решила промолчать и не расстраивать Яра ещё больше.

Завтра выброшу. Перед его приходом с работы. Пусть сутки хотя бы постоят, порадуют глаз.

— Я тебе новые куплю, — пообещал Корнеев, и я улыбнулась.

— Да ладно тебе, Яр. Цветы надо покупать по велению души, а не вот так — чтобы заменить букет непонятно от кого.

— Почему ты думаешь, что я не по велению души? Алин…

Яр отвернулся от букета и обнял меня, прижимаясь губами к виску.

— Я очень даже по велению, — прошептал Корнеев, на мгновение отстраняясь — чтобы вновь начать целовать. А между поцелуями говорить: — Так хотел весь день тебя увидеть… Просто торопился, не подумал ни про какие букеты.

— Нет, не надо врать. Никогда.

— Согласен. Поэтому я и не стал. Но ты не думай, что я… Чёрт, как это сказать…

— Что ты только ради секса, — подсказала я вкрадчиво, и Яр улыбнулся.

— Господи, как же я… — Он запнулся, отчего-то не договорив. Молчал несколько секунд — я всё ждала, что Корнеев продолжит свою мысль, но он её так и не закончил. Вместо этого вздохнул и предложил чуть сдавленным голосом: — Пойдём мыться и спать, ладно? Я думаю, пора.

— А ужинать ты не будешь?

— Нет, спасибо. Я сыт.

— В кои-то веки ты сыт, надо же! — пошутила я, но Яр отчего-то совсем слабо улыбнулся.

Будто ему в голову пришла какая-то мысль, и он теперь мучительно и серьёзно её обдумывал.

«Всё самое лучшее случается неожиданно, — говорил отец Яра, посмеиваясь. Правда, почти тут же добавлял: — Но и самое худшее — тоже».

Предательство Лили стало для Корнеева неожиданностью, но теперь оно воспринималось не настолько неприятным, как вначале.

«Господи, как же я тебя люблю», — хотел сказать Яр Алине, но замер, ошарашенный неожиданностью этой очевидной мысли. Да, именно так — всё было очевидно. Как он мог не любить Алину — своего верного друга, родного человека, которого знал с детства? Но с другой стороны, сейчас это чувство открывалось с новой стороны. У него появились какие-то неиспытанные ранее грани.