– Воды, – прорычал Север стоящему рядом Дарию. – Быстро.
Повторять дважды не потребовалось. Дарий сорвался с места, максимально ускорившись.
Влада снова разогнулась, прислонившись спиной к стене.
– Там же трупы… детские…
– Да.
Она была бледнее полотна. Смотрела на него, растерянная, полностью дезориентированная, непонимающая.
– Я не знала…
– Верю.
Он не врал. Как только его парни нашли лабораторию и они начали к ней приближаться, запахи сказали альфе куда больше, чем глаза. Перед его внутренним взором представали одна картина за другой.
Женщины, идущие по коридору… Мужчины, пленники… Много кого Крестовский увидел за те минуты, что они шли.
Запахи имеют свойство проникать в стены. Особенно запах страха. Его сложнее всего выветрить. Тут же с вентиляцией была беда. Лабораторию бросили. Впрочем, неудивительно.
Запах Влады тоже чувствовался. Она была здесь, но очень давно. Скорее всего, когда была ребенком.
Крестовский узнал и еще один запах…
Зверь внутри него бесновался, рвался наружу. Север с удовольствием бы спустил его с цепи, если бы был бы смысл.
По паутине и разложившимся телам, трупам и тому, что осталось от них, легко сделать вывод, что в лабораторию не спускались долгие годы.
Но у него есть почва для размышлений.
– Север, что это?.. Что?..
– Это, девочка, лаборатория, где трудилась твоя… бабушка. – Он скривил губы.
Владлена, глубоко дыша, явно стараясь совладать с рефлексами и собственным желудком, нахмурилась.
– Ты так говоришь… всегда выделяя слово «бабушка»… Делая паузу.
– А ты наблюдательна.
Это хорошо. Не люблю пустышек.
Он старался ее отвлечь, заговорить. Север поймал на себе удивленные взгляды парней, ему оказалось достаточно послать обратный взгляд, как те поспешно отвели глаза. Да, не каждый день альфа самого могущественного клана оборотней сюсюкается с малознакомой девчонкой.
Дарий вернулся.
– Вот, Север, – он протянул ему пол-литровую бутылку с чистой питьевой водой.
– Выпей, станет легче.
Он открыл крышку и протянул бутылку Владе. Та взяла ее дрожащей рукой и принялась пить жадными глотками.
Капли воды стекали из уголков губ, пробирались по подбородку, чтобы упасть на кофту девочки или куда-то там еще. Зверь внутри Севера замер, выгнул спину в прыжке, ощерился. Каждый мускул натянулся, как тетива. Того и гляди сорвется, сдетонирует. Ситуация никак не располагала к сексу, к возбуждению, но Север ничего не мог с собой поделать. Он смотрел на прозрачные капли и понимал, что ничего более сексуального в жизни не видел.
