По крайней мере, ей так показалось.
– Как ноги? Пошевели пальчиками.
Влада послушалась.
– Шевелятся.
– Вижу. – Север улыбнулся на этот раз более сердечно.
Что ж, уже лучше.
– Постарайся выпрямить ноги сама. Кровоснабжение восстановилось, сейчас будет легче.
Влада хотела сделать, как он сказал, и едва не сорвалась на крик.
– Не… – она задыхалась, – не могу.
– Вижу. Тогда давай их уложим боком. Будет удобнее.
Влада хотела крикнуть, чтобы он ее не трогал, она вроде бы уже привыкает, но не успела, он уже менял ее положение, опять же страхуя ее своим телом.
– Пить хочешь?
– Очень.
– Сейчас принесу. Осторожнее, не упади.
Куда? На пол? Влада решила, что Север пошутил. Как можно свалиться с кровати на пол? А потом поняла – кулем.
Влада постаралась, особо не вертя головой, осмотреться. Шторы задвинуты, значит, ночь. Какого дня?
Север двигался бесшумно, она только слышала, как он гремит графином и стаканом, наливая ей воды.
Потом вернулся и спокойно сказал:
– Пей, я подержу.
Он ее поил. Если бы Владлене кто-нибудь неделю назад сказал, что Север Крестовский будет собственноручно поить ее из стеклянного стакана, она сочла бы того человека сумасшедшим.
Где она и где альфа. Небо и земля. Они никогда не пересекутся, не встретятся.
И все же бывают исключения их правил.
– Спасибо.
– Еще?
– Нет.
Север поставил стакан на прикроватный столик и внимательно посмотрел на девушку:
– Ты как? Совсем херово?
– Херово – слабо сказано. Что… что произошло, Север? Последнее, что я помню, – как расписывалась в регистрационной книге.
Дальше все – темнота.
Она говорила, а сама никак не могла привыкнуть к изменившейся реалии. Север за ней ухаживает. Аккуратно. Внимательно. Не кричит, не рычит, спокойно говорит. И смотрит так, что слезы снова подступают к глазам.
– Владлена, честно? Я бы тоже очень хотел знать, что произошло потом. Давай я тебе сейчас тезисно перескажу, что происходило, а выводы, – он едва заметно прищурился, – мы сделаем позже и вместе.
Влада хотела кивнуть, потом передумала.
Все же рано делать какие-либо движения, даже такие маленькие. Боль постепенно отступала, но тело продолжало быть ватным, не ее.
– После того как мы поставили подписи, тем самым подтвердив согласие стать мужем и женой, я тебе поставил метку. Ты прожила большую часть сознательной жизни в клане оборотней и знаешь, что метка скрепляет оборотней куда крепче любых росписей и словесных клятв. Обычно у женщин на месте метки появляется жжение, легкий зуд.
