Может, все дело в бесстрашии, но скорее в глупости и упрямстве. Она пообещала Ринару спасти его жену. И спасет ее. Даже ценой собственной жизни.
Завтракать, обедать и ужинать Альма теперь предпочитала только у себя. Как-то резко стало понятно, почему стол вечно накрывают на четверых. Смотреть на пустые приборы спокойно она не смогла бы. А еще не смогла бы выдерживать взгляды Ринара.
После той ночи он вел себя до зубовного скрежета неправильно. Чувствовал себя виноватым и в то же время не знал, что в таких ситуациях делать.
Откуда ему знать, что делать с влюбленными дурочками, чьи ожидания ты не оправдал?
Вроде бы пытался заговорить, а заканчивалось все такими горькими паузами, что Альме хотелось выть в голос. Пробовал вернуть те отношения, которые были до, а девушке от этого хотелось плакать. Напоминал, что она не должна… И каждый раз Альма понимала, что должна. Должна, и иначе быть не может.
Его присутствия она ощущала, будто самый сильный раздражитель. И он, кажется, это понял, так как пытался не попадаться на глаза.
Только каждый день ждал в своем кабинете, чтоб снять морок, проверить, не пришла ли еще пора…
Когда Альма шла в кабинет Ринара вечером, накануне своего назначенного дня рождения, она чувствовала, что на этот раз он увидит то, чего так долго ждал. Просто знала. И пусть понимала, что может потянуть время, может сослаться на головную боль, отстрочить проверку до завтра, но все равно шла. Какая разница, когда?
Ринар ждал ее, стоя у стеллажа с книгой в руках.
Увидев девушку в дверном проеме, улыбнулся, как всегда, виновато, а потом отложил ношу, подошел.
— Я сама, — чуть отстранившись, когда Ринар поднес руку к ее лицу, Альма опередила мужчину, снимая морок самостоятельно. Не хотелось чувствовать его слишком близко.
Зная, что именно он увидит, Альме было жутко любопытно проследить за его реакцией. Она ожидала прочесть на лице радость, а он… Он закрыл на секунду глаза, выдохнул, а когда открыл, там плескалось привычное чувство вины.
— Ты что-то чувствуешь?
— Да, — она не врала. Теперь она чувствовала целостность и даже знала, как ею делиться. Не смогла бы объяснить, но сделать — запросто.
— Ты готова?
— К этому нельзя быть готовой, мой лорд, но я это сделаю.
Склонив голову, Альма развернулась, чтобы как можно скорей покинуть его кабинет. Она считала минуты до того момента, когда сможет покинуть этот пропахший им дом. Ради этого она даже готова была покончить со всем в тот же вечер.
